Феодалами мои родственниками были классическими: если не садисты, то явно бездушные сволочи.
– Ты не выглядишь опечаленной, – парень склонил голову набок.
– А должна?
– Я пытаюсь тебя понять, – пояснил Валентайн.
– Ну… это сложные эмоции. Мне жалко их, как людей, но родственных чувств я к ним не испытываю.
– Почему?
– Потому что аристократы не воспитывают своих детей, зато воспитывают эмоциональную сдержанность. Ну, ты вроде бы сам из благородных, должен понимать.
– Аристократы не воспитывают своих детей… – задумчиво повторил Валентайн.
– Какая глубокая мысль, по сути.
– Да, – кивнула я. – Поэтому, если когда-нибудь, у меня будет семья, в ней точно не найдется место светскому этикету.
Парень хмыкнул.
– Ну а в Детриме я очень быстро заработала соответствующую славу лекаря, у которого никто не умирает. А заносили сюда часто, и в основном в полуживом состоянии. И не всегда это были работники ножа и топора, стража хоть и не любит здесь геройствовать, но тоже частенько попадает под раздачу.
– И если у тебя здесь такая добрая слава, то почему же ты старалась слиться с рельефом местности еще на подлете к городу?
– Скажем так… однажды я спасла не того человека, и это сильно испортило мне жизнь.
– Ясно. – ответил Валентайн и замолчал.
Я тоже молчала – другие интересные факты из жизни в голову не приходили.
– Ладно, тогда у меня один вопрос. Откуда во всей этой увлекательной и трагической истории одной маленькой темной целительницы взялся опекун?
– История не трагическая, – я раздраженно передернула плечом.
Ненавижу, когда меня жалеют.
– Ладно, просто увлекательная, – нехотя поправился парень. – Так откуда?
– Король лично заверяет списки студентов-целителей. Вот как он мое имя увидел, так сразу и вспомнил, что у славного рода Ромаро не осталось наследников, зато есть одна блудная наследница. И приставил ко мне любезного дядюшку по материнской линии. В целом, жить он мне вообще не мешал, пару раз присылал какие-то гневные письма и угрожал потрясающей ерундой в духе «лишу содержания», как будто я его хоть раз в жизни видела.
Но все это было безобидно ровно до тех пор, пока внезапно дядюшка не решил насильно выдать меня замуж.
– Какой недальновидный поступок, – усмехнулся Валентайн. – Выдать девицу замуж, что может быть опаснее?
– Мужчинам свойственно недооценивать женщин, – я пожала плечами.
