Автор
Яркий зал полон ожидания, журналисты бьются за лучшие места, чтобы рассказать первыми новости. В немецком тоне поднимаются голоса: "Смотрите, супербосс вот-вот появится!" И в этот момент дверь распахивается, и вошел человек, чья уязвимость витает в воздухе. Так начинается серия необычных событий, когда обычное рабочее место превращается в ловушку для выживания....
– Ты даже не смотришь в ту сторону, – отвечаю слегка хмурясь.
– Ну почему же, я сморю именно в ту сторону, которая привлекает своей естественной, девственной красотой и непосредственностью.
Этот взгляд. Этот голос. Он сводит с ума.
Еще чуть-чуть и я поверю, что у нас свидание.
Этот вечер меняет Димитрия. Он становится живым, лицо преображается, больше не холодный киборг, а до безумия красивый мужчина смотрит на меня.
Прямо сейчас.
Наваждение, которое длится и длится несмотря на то, что я дико боюсь, что оно исчезнет…
Опять берет меня за руку.
– Что тебя развеселило, малышка?
Горячие пальцы касаются щеки, убирают пряди с лица.
– Боюсь, мой юмор будет не понят.
– А ты попробуй.
Разворачивает меня к себе лицом, проводит рукой по покрывающейся мурашками коже.
Здесь немного ветрено, начинаю дрожать.
Секунда и на мои плечи падает пиджак, пропитанный крышесносным ароматом мужчины.
– Я жду ответ.
– Кадр из фильма вспомнила. Парочка забралась на нос корабля и, раскинув руки, мчала в закат, прямиком на встречу с айсбергом.
– Боюсь, я совсем не похож на сопливого героя из слезливой мелодрамы.
– Знаю.
Отвечаю, враз потеряв весь свой задор, и задумчиво прикусываю губу.
Забылась. Я забыла кто рядом со мной.
Меняется. Тянет меня к себе, вбивает в стальную грудь и приподнимает мою голову за подбородок, а я дрожу как осиновый лист, не от холода, чего себе врать.
Димитрий склоняется ко мне, тянет носом воздух.
– Меня с детства приучали смотреть страху в глаза. Вырывать ядовитое жало и уничтожать то, что вызывает это чувство, на корню.
Рассматривает меня, так странно, опускает свою широкую ладонь мне на шею, где бешено бьется пульс, слегка сжимает.
Такая рука на раз может лишить меня жизни, он, не напрягаясь, мне хребет сломает, если захочет.
Такая силища чувствуется и на контрасте нежность пальца, что гладит бешено бьющуюся венку.
Приближает мое лицо к своему и вдыхает глубоко, словно кайфует от моего запаха, глаза прикрывает.
Рука на шее вдруг сжимается сильнее, прекращает доступ кислорода и сразу же отпускает. Кац отстраняется, смотрит в сторону реки, что поигрывает легким переливом волн.
А я рассматриваю резкий профиль этого мужчины без слабостей и закутываюсь в дорогой пиджак, как в самое теплое одеяло.
