Автор
Яркий зал полон ожидания, журналисты бьются за лучшие места, чтобы рассказать первыми новости. В немецком тоне поднимаются голоса: "Смотрите, супербосс вот-вот появится!" И в этот момент дверь распахивается, и вошел человек, чья уязвимость витает в воздухе. Так начинается серия необычных событий, когда обычное рабочее место превращается в ловушку для выживания....
У него мощные плечи… про такие говорят – косая сажень в плечах.
Мой отец оставляет впечатление заряженного оружия, готового выстрелить в любую секунду. Он смотрит сразу мне в глаза.
Выбивает все чувства одним взглядом.
Кто он? Что пережил?
Что заставило его встать на путь, который, в конце концов, привел его в это здание?
Охранник что-то проговаривает боязливо, что ли, и отец коротко отвечает, а я замечаю, что он частично потерял мимику... Левая сторона застыла, навсегда оставив скорбную маску на лице, где уголок губ кривится вниз.
Дрожу и в глазах щиплет, когда смотрю в лицо мужчины с росчерком глубокого шрама, который идет от виска по прямой, затрагивает шею.
Такая атрофия мышц – это не инсульт. Ему порезали сухожилия и по неровным следам давно зарубцевавшейся раны я понимаю, что кромсали его даже не ножом...
Сердце сжимается в груди. Больно. Мне смотреть даже больно...
Этого шрама не было у отца, который остался в моем воспоминании.
– Па, мне Славик куклу сломал в саду, а еще он обзывался! Противный!
– Ничего, Катюша, мы сейчас тебе новую купим.
– А ты его поругаешь?
– Нет. Он ребенок и иногда пацанята задевают девочек, которые им нравятся.
– Да?
– Конечно.
– А если он не отстанет? Вот до самой старости!
– Вот когда подрастешь, тогда и посмотрю на мужика, который к моей доче попробует подойти с таким заходом...
– Будешь меня защищать от всяких Славиков?! – смеясь и с задором.
Вдруг серые глаза смотрят со всей серьезностью:
– Я всегда буду защищать вас, Катя. Всегда. Помни, моя девочка...
Страшно. Как же страшно вот так смотреть в глаза человеку, которого забыла...
И взгляд у него… Волчий, острый и такой знакомый…
Теперь понимаю, в кого же пошел братец. Словно Федьку вижу в зрелом возрасте, того Федора, которым брат мог стать, если бы не сильная рука Димитрия, направившего моего разгильдяя в нужное русло.
С отца снимают кандалы, или как эта железная удавка называется и он, отодвинув стул, садится прямо передо мной.
Молчим. Секунды летят. Я потерялась во времени и во взгляде профессионального убийцы.
Щеки становятся мокрыми, влага капает на руки, болезненно сцепленные в замок.
– Ты на нее похожа…
Раздается искаженный глубокий голос, связки тоже повредили и звук выходит надрывным.
