Автор
Яркий зал полон ожидания, журналисты бьются за лучшие места, чтобы рассказать первыми новости. В немецком тоне поднимаются голоса: "Смотрите, супербосс вот-вот появится!" И в этот момент дверь распахивается, и вошел человек, чья уязвимость витает в воздухе. Так начинается серия необычных событий, когда обычное рабочее место превращается в ловушку для выживания....
А тогда я держала маму за холодные пальцы и заглядывала в бледное лицо с болезненно блестящими обеспокоенными серыми глазами.
– Что случилось? Кто звонил? Что сказали?
Резко пройдясь по комнате, спросил брат, и в лице решимость проскользнула.
Страшная решимость защищать своих женщин. Кулаки огромные сжал.
Он вместо отца – мужчина в доме."
"Уже тогда сложный. Резкий, но надежный.
И брат всегда был особенным…
Гениальность — ведь это тоже отхождение от нормы, только со знаком плюс.
Федька, когда под стол пешком ходил, мог не только считать.
Мама случайно заметила. Когда они пальчики загибали. Начала немного заниматься, писать на листке простые уравнения.
Не верила поначалу…
А потом наш гений сам начал решения выписывать.
Повзрослев, увлекся алгоритмами, попросил компьютер. И мама ему на всю премию свою купила ноутбук. Не поскупилась на сына.
Как-то он сам по себе прогрессировал.
Как и все гении, наверное, в школе немного проблемный, характер… сложный и контакт с ним всегда тяжело найти.
А однажды на очередную лекцию учительницы на тему “как себя нужно вести” ответил, что скучно ему вместе со всеми материал проходить. Он его проглатывает, пока остальные топчутся на месте, и указал на ошибку в решении задачи на доске.
Невзлюбили его.
За непокорность, за категоричность, неумение прогибаться и подстраиваться.
А однажды в школу маму позвали, и психолог сказал, что Федор онлайн-тест на гениальность сдал, но за этим ничего не последовало.
Его гнобили.
Это тоже я потом поняла.
Этого не любят.
Не оправдываю его. Но к любым детям нужно подход находить. В том и учитель...
В Древнем Риме, например, догмат был, что учить каждый может, а вот звание “Учитель” – заслужить еще нужно.
В нашей школе “Макаренко” не было, чтобы суметь проблемную личность раскрыть.
– Федя! Не звони, – Ирина Владимировна голос опять повысила, – мне с тобой поговорить нужно!
– Мам, не томи, что стряслось-то?
Брат к матери подался и за руку ее взял, телефон отложил.
Эту слабость он себе, наверное, никогда не простит…
Я же смотрела на то, как пальцы мамы исчезают в огромной лапище брата.
– Директор школы Максим Сергеевич лично звонил.
Она ноготками неосознанно в его руку впивается и на Федьку смотрит. А в глазах…
В ее бездонных любящих глазах такая тоска с болью перемешивается, что мне страшно становится.
Знала. Она знала, что удара в спину Федя не простит. Он с тяжелым характером.
