В приют для бездомных Никитична неожиданно зазвонил телефон. В трубке — суетливая женщина в беговой шапочке, рассказывая о бомже на соседней улице. Мгновенно превращается из медийной фигуры в криминальный хронicle-сюжет: страшная история, неприятные подробности и тайны сбежавшего бомжа. Его Величество бомж — это не просто случай, а загадочное явление, на которое никто не готов....
Честно говоря, мне на ней можно целиком разместиться, но я пытаюсь-таки освободить моего горячего мужчину от лишней тяжести.
Тщетно, лёгким движением руки Костик пресекает мои жалкие попытки отползти на другую половину."
"— Тяжело же, — оправдываюсь, — я уже всё плечо тебе отлежала.
— Ты? — хмыкает удивлённо, — знаешь, сколько доспехи весят? Не смеши!
— Хочешь сказать, что я невесома?
— Конечно, богиня не может быть тяжёлой. Ты — пушинка!
Если по-честному, мне самой не хочется перебираться на холодный одинокий край ложа, с Костиком уютно, тепло и надёжно, как за каменной стеной! Вот так бы лежала и никуда не уходила! Я бы так с ним всю жизнь могла провести…
Но мой любопытный мозг, едва освободившись от тумана эмоций, задаётся вопросом: много ли за этой стеной побывало женщин? Я ему подтверждаю, что, наверное, не мало, тогда вопрос меняется: я в этом рейтинге, на каком месте?
Глупо спрашивать любовника после страсти, где я там по его шкале любви, не сильно ли затерялась? Язык сам повернулся, но, как говорится, начал издалека,
— Берти?
— Ммм?
— Много ли у тебя было женщин?
— В Обероне, как и во всём королевстве, население принято считать по взрослым мужчинам, — спасибо, конечно, за информацию, очень помогло…
— У тебя в постели много женщин побывало? — теперь-то хоть доходчиво?
— А-а, ты о любовных утехах? — догадливый мой, — не знаю, не считал, — потом подумав, гордо заявляет, — любая подданная почла бы за честь разделить со мной постель.
— Многих осчастливил?
— Вряд ли… Герцогство довольно велико, а у меня то походы, то турниры, то государственные дела, и десятой части не успел, — вот так спокойно на голубом глазу!
— М-да… — лучше бы не спрашивала. А он дальше развивает,
— Я не считал и не запоминал, а теперь понял, почему после соития с богами простому человеку нет смысла жить дальше.
— Почему? — чего опять удумал? Мне казалось, успокоился.
— С, тобой, Дадиан, никто не сравнится, ни одна смертная! Хоть весть Оберон перебери, да хоть и всё королевство! — вот льстец,
— Это ты ещё с Чичолиной не попробовал! — там, наверное, такие чудеса на виражах!
— Как ты сказала? Чичо…?
— Чичолина!
— Чичола — любимая сука отца, тёмно-рыжего окраса, поэтому и назвали Шкваркой.
