В приют для бездомных Никитична неожиданно зазвонил телефон. В трубке — суетливая женщина в беговой шапочке, рассказывая о бомже на соседней улице. Мгновенно превращается из медийной фигуры в криминальный хронicle-сюжет: страшная история, неприятные подробности и тайны сбежавшего бомжа. Его Величество бомж — это не просто случай, а загадочное явление, на которое никто не готов....
— Да, что Вы, Ирина Геннадьевна! Костик ни на кого не нападал! Катька сама на него напала! А ночь кошмарная, потому что ему плохо было! То ли побочка от укола, то ли девочки, будь они не ладны, дозу превысили!
— Вот заразы! Оклемался?!
— К утру только, — вздыхаю, — одного на сутки бросила. Как он там?
— Рисковая ты всё же девчонка! Вынесет всё, и поминай, как звали!
— Разве что мебель! — смеюсь. Представила Костика, которого чуть ли не на себе таскала всю ночь туда-сюда, по крайней мере, держался за меня, а другой рукой за все углы, выносящим мебеля!
— Я тут Галке вчера звонила, — успокаивается старшая и меняет тему, — помнишь из «Гулливера»?
— Помню, — как же забыть, — очень помогла мне!
— Они там с девчонками так прониклись судьбой твоего великана, что спрашивают всё время, а вчера, как узнали, что ты его домой забрала, решили оказать гуманитарную помощь! — Ирина Геннадьевна в этот момент напоминает фею из сказки… добрую фею.
— Какую помощь? — чего спрашиваю, любой рада.
— Должны со своих мужиков поснимать кое-что, — смеётся, а я туплю,
— Поснимать?!
— Так ведь у каждого есть вещи, которые стали малы или надоели, или ещё по каким причинам не носятся. Галина сказала, что он без обуви остался, так?
— Да! Я уже думала, где-то купить, опять к Галине собиралась! — в душе я честно простилась со своими вожделенными ботфортами, не до них! Косте нужней!
— Вот к обеду и сгоняй к ней по-быстрому, они сегодня принесут подарки! — я немею! И это строгая начальница?! — она понимает моё замешательство, — на полтора часа так и быть отпущу! Сама сяду на твоё место!
— Ириночка Геннадьевна! Как же я Вас люблю! — кидаюсь обниматься, честно, я бы её зацеловала! Ведь не обязана же так помогать!
— Беги, работай пока! — смеётся старшая, а я пою и спешу работать, как никогда!.
Никитична снова в строю, за три дня восстановилась вроде. Как узнала, что тут случилось, пока её не было, взорвалась негодованием,
— Попадётся мне эта сучка Катька, все ноги пообрываю!
— Повезло, что не в одну смену работаем, а то точно бегать бы ей на руках остаток жизни! — санитарка меня веселит своей неподдельной гневливостью.
— Это ж надо! На больного мужика полезла! Вот шалава! — не унимается Никитична.
— А всем нажаловалась, что он сам напал! — подливаю масла в огонь.
