Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Сегодня ты с ним познакомилась… Похоже на шизу. Да? — Арон сжимает переносицу и хрипло дышит. — После, когда меня немного отпустило, я начал анализировать последние ее дни… Да, она была более задумчивой, часто уходила в себя, читала мне странные стихи о смерти. В ее записной книжке я нашел наброски строчек, где фигурировали фразы, как обрывки, вырванные из стихов. Все депрессивные. Больше всего запомнилась фраза: «Когда меня не станет, не отрекайся от любви». Она словно готовилась к смерти, только со мной не делилась.
Мне вдруг хочется рыдать, громко, навзрыд. За Арона, за его любовь, за его боль и потерю, оплакать эту девушку вместе с ним. Но больше всего мне хочется порыдать за себя, за то, что меня так никто не любил. Наразрыв, до сумасшествия. И я сижу с комом в горле и никак не могу его сглотнуть, дышать трудно, словно он до сих пор меня душит.
Арон двигается ближе ко мне, хватает за подбородок и поворачивает к себе, заглядывает в глаза.
— Ты другая. Я никогда не искал замену Наде. Я вообще никого не искал. Я неконтролируемое чудовище, и мне категорически нельзя впускать кого-то в душу, в жизнь, в семью, потому что однажды либо ты не выдержишь и сбежишь, либо я сам тебя уничтожу, — в его голосе столько горечи. Его рука скользит по моей щеке, ниже, гладит шершавыми пальцами шею. Он закрывает глаза, разрывая наш контакт.
Меня насквозь пробивают его слова, так глубоко и болезненно, что я не выдерживаю и начинаю плакать.
— Ты не отречёшься от семьи и фамилии, да и не захочешь жить с шизофреником. Я понимаю, что ты смелая и сильная, а я нет… Я боюсь… Боюсь тебя сломать, боюсь твоей ненависти. Я не хочу больше видеть страх в твоих глазах и причинять тебе боль.
