Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
* * *— Не надо ничего, Мирон, похороны Сереги я оплатил полностью. Вдове материальные выплаты выписал, — играю с зажигалкой, щелкая крышкой.
— Молодец. Не думал, что понесем жертвы, — стискивает зубы брат, откидываясь в своём рабочем кресле.
— Подожди оплакивать Серого, поступила информация, что он и есть крот. И пристрелили его спланировано, чтобы рот не открыл.
— Это точно?
— Пока нет. Проверяю.
— Хм, — Мирон задумывается, покачиваясь в кресле.
Милана, как всегда, собрала нас вместе. Я не хотел присутствовать, но сегодня годовщина смерти отца.
— Так что там у тебя было с Павловой? — спрашивает Мирон.
— Что было, то прошло, — вынимаю сигарету и кручу в пальцах. Не прикуриваю, брата раздражает запах табака. Он у нас с силой воли. Давно бросил все пагубные привычки.
Отец хотел и меня видеть во главе компании, вместе с братом. Наш отец вообще был очень амбициозен. Он хотел империю Вертинских, разделенную на северные и южные направления.
— Надеюсь, без насилия?
— Я, может, и псих, но не насильник. Все по обоюдному желанию.
— А дочурка Павлова, смотрю, зря время не теряла, задницей крутила даже в плену, — усмехается Мирон.
Напрягаюсь. Поднимаю на Мирона глаза и ломаю в руках сигарету, кроша ее в кулаке.
— Я запрещаю тебе обсуждать Александру в таком ключе, — оскаливаюсь. Не был бы он моим братом, получил бы по морде. Мирон всматривается мне в глаза и удивленно выгибает бровь.
— Даже так? А ничего, что она дочь нашего врага?
— Не бойся, не женюсь. Мне семья противопоказана, — огрызаюсь.
— Понял.
