Беру стоящие на столе зеленку и ватные палочки, возвращаюсь к своей малышке и приступаю к столь ответственному занятию. Ксюша вздрагивает при каждом соприкосновением горячей кожи с ватной палочкой, пока я старательно мажу новые пузырьки, возникшие на теле. Их, к счастью, не много.
— На спину, — командую, и Ксюша переворачивается, на меня смотрит, улыбается.
Осматриваю соблазнительную грудь, к которой так и хочется прикоснуться, сжать, прикусить, облизнуть. Я чокнусь, совершенно точно тронусь умом. Я же словно маньяк, завожусь с полуоборота. С животом и грудью справляюсь еще быстрее, а потом от греха подальше натягиваю на Ксюшу пижаму, под громкий смех своей Александровны.
— Смешно тебе, значит? — улыбаюсь, опрокидываю ее на кровать, сам сверху нависаю.
— Ты такой… такой милый, когда пытаешься сдерживаться, — улыбается, глаза светятся, вот такой она всегда должна быть, улыбаться, смотреть на меня блестящими от счастья глазами.
Кивает в ответ и приподнявшись, тянется к моим губам. Бляяяя…
Отрываюсь от нее, едва справляясь с дыханием.
— Что-то не так? — спрашивает настороженно.
— Не так, — соглашаюсь, — без трусов как-то со стояком не очень удобно, — она моментально вспыхивает, взгляд отводит.
Нет. Мне никогда это не надоест.
Посмеиваясь, поднимаюсь с кровати, иду к своей сумке и достаю из нее трусы, спортивные штаны и футболку. Быстро переодеваюсь, под пристальным взглядом, с интересом наблюдающей за мной Александровны.
— Скажи, я красавчик? — подмигиваю, улыбаясь.
— А еще очень скромный.
Собираюсь ответить, но в этот самый момент раздается стук в дверь. Кажется, мы разбудили ребенка. Открываю дверь, на пороге стоит малявка, смотрит на меня снизу вверх. На ней сыпи побольше будет, вся зеленая, смешная такая, в пижамке розовой, в тапочках с огромными ушами, принцесса маленькая. Глазками хлопает, кулачками маленькими их потирает, хорошенькая она все-таки.
— Ну привет, — улыбаюсь и подхватываю малышку на руки.
Она смеется и под звонкое «Егор», тянет ко мне свои пухленькие ручки, обнимает меня, так по-детски наивно ко мне прижимаясь. А я перевожу взгляд на Ксюшу, и снова натыкаюсь на это обеспокоенное выражение лица, на тень страха и недоверия.
Да что ж такое. Где я так накосячил, что каждый раз, когда малявка ко мне тянется, Александровна в лице меняется. Ничего, это мы с ней еще обсудим.
— Выспалась? — обращаюсь к малявке.
Она кивает, а потом добавляет:
— Ооо, ну раз кушать, значит надо идти готовить. Помогать будешь?
Я ведь тебя люблю...
