И сразу заметил, как тело Сергея начинает восстанавливаться, хотя сил я потратил немного. Да, запас Эхо просел — как мана в играх из моего прошлого мира, — но не критично. Я видел: ритуал сработал, и самое странное — я начал чувствовать Сергея внутри себя. Заглянув в своё Эхо, мог разглядеть, насколько изуродовано его тело — на восемьдесят два процента. Яков постарался. Но главное, что теперь его восстановление шло через Эхо самой комнаты.
И тут я осознал: кинжал, который дал Яков, непростой. Артефакт. Я начал всматриваться в его Эхо — и тут же почувствовал, как голову пронзила боль, словно кто‑то пытается разорвать её изнутри. Мир качнулся. Сознание стало ускользать. Последняя мысль, прежде чем темнота сомкнулась:
Я открыл глаза — и первым, что увидел, был тот самый чёртов светильник.
Только здесь он и есть. Я уже выучил каждый изгиб его оправы, все трещинки на стекле и рисунок из переплетённых узоров. Значит, я в своей комнате.
Тело было тяжёлым, но не пустым. Где-то в глубине тянулся слабый, чужой пульс — ровный, но еле ощутимый. Сергей жив.
— Очнулись, господин, — Яков стоял у окна, как будто всё это время просто ждал, когда я подам голос.
— Объясни, — я сел, опираясь на локти. — Зачем нужно было так над ним издеваться, а потом убить, чтобы воскресить?
— Это не цирк, — спокойно сказал Яков. — На нём была ментальная печать церкви. И, к вашему сожалению, без клоунского костюма.
Я нахмурился. Ментальная печать… Значит, он был связан с кем-то напрямую.
— То есть он передавал информацию без каких‑либо привычных каналов связи? Ни слов, ни писем, ни магических посланий и даже голубей не отправлял — просто напрямую в другую голову? — уточнил я.
— Да. Постоянно. И если это менталист, то он мог не просто убить его, а превратить в овоща — перегрузить мозг, сжечь сознание. У Сергея нет защиты от ментального воздействия: путь силы бессилен против такого удара.
— Но они этого не сделали, — я прищурился. — Зачем держали?
— Потому что ментальный блок, что они поставили, и так не позволял ему выдать ничего опасного. Но это же означало, что он не мог скрыть и свои эмоции. Каждое подозрение, каждый страх, каждая боль — всё шло туда. Когда я начал его пытать, я понял, что на нём этот блок. Но сначала нужно было перегрузить канал, а уже потом задавать правильные вопросы. Менталист в тот момент наверняка отключился, чтобы не чувствовать поток боли и ненависти.
— И именно тогда вы смогли разорвать связь, — продолжил я, уже складывая картину.