Автор
Лена Крылова сталкивается с противоречиями в поиске любви, работая в судебной медицине. Между профессиональными обязанностями и личными переживаниями возникает напряжение, когда обстоятельства заставляют её переосмысливать свои чувства.
— По справедливости, значит, хочешь? Свобода, равенство, братство… — Хачмамедов откровенно издевался.
— Хочу, Владимир Александрович. Заявления о совмещении по полставки принесет вам Людмила Васильевна через полчаса.
— Так нам всем будет лучше. — Петя снова открыл перед Леной дверь, и они вышли. Лена поймала себя на мысли, что впервые в жизни при знакомстве она ни разу не улыбнулась.
Антонина топала по асфальтовой дорожке через тополиный парк, курила и размышляла, сколько еще может продолжаться такая ее жизнь? Деньги у нее были. Работала она много, с родственниками своих «клиентов», так она называла своих умерших подопечных, найти общий язык она умела прекрасно. С Хачеком она тоже делилась, как и Клавдия, ее мать, поэтому с работой было все в порядке. Угнетала Антонину ее несостоявшаяся в социальном плане значимость.
Конечно, кем она могла вырасти, при том что отец ее тоже работал, как он сам выражался, «по покойницкому делу»? Отец у Антонины делал гробы на заказ. А мать — далеко за пределами Бюро известная дебоширка и алкоголичка. Пока отец работал, он еще держал Клавку в руках. Но его сгубила тяга к спиртному, а Клавку — к любовникам. Клавдия по молодости сильно слаба была на передок, не то что Антонина — кремень по этой части. Хотя, несмотря на «кремень», учиться Тоня перестала с шестого класса. В тринадцать лет называли ее уже «девушкой». В четырнадцать — приглашали в ресторан. И она ходила. Наблюдала «рэсторанную» жизнь — рыночных торговцев с юга, перевалочников из Китая, проводников из Средней Азии. Спустя немного стали появляться в обеденных залах парикмахерши из вновь открываемых салонов, «бизнес-леди» — хозяйки магазинов и магазинчиков, торгово-закупочных баз и крошечных «компаний». Как раз эти дамы нравились Антонине больше всего, но к тому времени, когда она стала это понимать, преодолеть рубеж седьмого класса по той же математике стало для нее уже недоступно. Свидетельство о восьмилетнем образовании Клавка сама принесла ей домой — у директора школы как раз кто-то умер, а на довольно робкий вопрос Антонины, не пойти ли ей учиться в какой-нибудь «колледж», мать рассмеялась пьяным, хриплым смехом.
— Вон, наши доктора, по семь лет в институтах учатся, а зарплату получают — кот наплакал. Девка ты умная, сильная — с покойниками научишься обращаться, не пропадешь!
И Антонина очень скоро убедилась, что мать оказалась права. Те деньги, за которые полагалось ей расписываться по ведомости Бюро, тратила она в первый же день, не считая.