Автор
Лена Крылова сталкивается с противоречиями в поиске любви, работая в судебной медицине. Между профессиональными обязанностями и личными переживаниями возникает напряжение, когда обстоятельства заставляют её переосмысливать свои чувства.
Она специально с утра припарковала поближе к «Пежо» свой серенький «CRV». Она даже и моет его теперь чаще обычного. Конечно, не новая уже у нее «Хонда», но выглядит еще ничего — внушительно. Дальше за «Хондой» Сашина «Ауди». Наверно, единственная такая во всем их городе. Другой такой спортивной «Ауди» на улицах Антонине что-то не попадалось. Конечно, хорошо иметь «тэтэшку». Сразу видно, кто едет. Но для Соболевского она прикупила бы что-нибудь покрепче. «Чероки», например, или тот же «Крузер». А может, напрямик сказать ему об этом? Антонина нахмурилась. Его не поймешь. Вот с Витькой Извековым ей просто. И с Хачеком просто. Да только на кой ей они? Мало того, что годы идут, так ведь, не ровен час, подвернется на пути Соболевского какая-нибудь фифа…
Антонина специально замедлила шаги, проходя мимо комнаты экспертов. Что это у них так весело? В приоткрытую дверь первое, что бросилось в глаза, — бутылка коньяка в руках у Извекова и два стакана вплотную друг к другу. Один — в руке Соболевского, другой — в руке этой рыжей девчонки. Кто она такая?
Антонина практически не размышляла, как нужно себя вести. Быстро она подалась назад и постучалась к Хачеку в кабинет.
— Чего тебе? — Хачмамедов изучал принесенные с кафедры заявления.
— Владимир Александрович, там, в комнате, эксперты… — И Тоня характерно щелкнула себя пальцами под подбородком. Заведующий грозно исподлобья взглянул на нее и слегка махнул рукой — хорошо, мол, иди. Антонина скрылась в секционной, стала прислушиваться.
Такого отборного мата Лена не слыхивала никогда в жизни. Рябинкин, он стоял с другой стороны от нее и Соболевского, тоже оцепенел. Витя Извеков вздохнул, закатил глаза, отошел к раковине и, подняв над ней стакан на уровень своего лица, картинно вылил его содержимое в сток. Соболевский свой стакан просто поставил на стол и остановился в молчании, ожидая, пока завершится извержение начальственного вулкана.
— И ты, мать твою, называешься заведующий кафедрой! Ты еще будешь спаивать моих экспертов! Не дам я тебе ставок! Ни одной! — В конце концов он вышел из комнаты, унося с собой эту злосчастную початую бутылку коньяка. Рябинкин, весь красный, двинулся за ним утрясать ситуацию. Лена, которая опять уже успела выпить свою порцию, громко икнула и зажала рот рукой. Такой уж у нее сегодня выдался день — пить, чихать и икать.
Антонина в это время, совершенно удовлетворенная произведенным результатом, спешно доставала из своего шкафа запасы настоянного на лимонных корочках спирта.