Автор
Лена Крылова сталкивается с противоречиями в поиске любви, работая в судебной медицине. Между профессиональными обязанностями и личными переживаниями возникает напряжение, когда обстоятельства заставляют её переосмысливать свои чувства.
— Что, не нравилась альма-матер?
— Нет, не нравилась, — он привычно засунул руки в карманы. — Дурацкое было тогда время. Кто был поумнее из преподавателей, все разъехались. Студентов набирали — лишь бы кто подал заявление… В общем, почти вычеркнутые из жизни годы. Не от кого было учиться, некого было учить. Я даже не радовался ни когда поступил, ни когда закончил. Деваться было некуда, потому пошел в медицинский. Хотел на юриста, но тогда уже было не поступить. — Лена слушала во все уши. А Соболевский сам не понимал, чего так разоткровенничался перед девчонкой. Было в ней что-то подкупающе детское. С ней было очень легко. Давно его уже ни к кому так не тянуло. Они с Леной так и стояли — он возле одной колонны, прижавшись к ней спиной, она — точно так же возле другой.
— Я когда окончил, думал — куда теперь с этим образованием? Решил — в больницу. Но уже буквально через несколько недель понял, что очень многого не знаю, не понимаю и вряд ли когда-нибудь пойму. И вряд ли кто сможет меня научить. Старшие учить не хотели — кому это нужно, передавать с таким трудом добытый опыт? А младшие — сами ничего не знали. Слишком много пробелов оказалось в нашем образовании той поры. Но я проработал лет пятнадцать терапевтом. А потом ушел.
— Невозможно же всем всю жизнь прописывать одни и те же препараты.
— Как грустно! — Лена пожала плечами. — У нас уже было совсем не так. Драли нас как сидоровых коз, чтоб учились. И отчисляли — будь здоров, особенно с первых курсов. И конкурс был такой, что я очень волновалась, поступлю или нет. С репетиторами занималась. И мама моя тоже с репетиторами занималась, чтобы поступить.
— Ну так ты сказала, что твоя мать старше меня. Тогда ведь все перевернулось, чуть не за пару лет.
— Наверное. Если хочешь, я могу спросить, в каком году она поступала. Впрочем, это можно и высчитать.
— Какое это имеет значение?
Лена сбежала по ступенькам и направилась к летчику. Вообще-то ей самой не очень нравился ее тон. Ей уже двадцать пять, а ведет она себя действительно как девочка. Недаром Игорь спросил ее, не в седьмом ли она классе. Но что было поделать с тем, что, когда она была в седьмом классе, никто не приглашал ее прогуляться к Летчику, сходить в кино, и никто ни на одном школьном вечере даже не делал попыток ее поцеловать. И в институте ее, скорее всего, считали «синим чулком». Она, по правде говоря, не очень-то и представляла себе, как себя вести с Игорем. Он старше ее на целых двадцать лет.