— Я не дачный человек. — Из-под стола голос Соболевского звучал приглушенно и хрипловато. — Я люблю город. Асфальт, большие дома, машины с низкой посадкой. В крайнем случае — пляжи и набережные. С большим количеством кафе и хорошего вина.
— И красивых женщин, — добавил Хачек и почему-то взглянул на Сашу.
— И это тоже. — Соболевский спокойно вылез из-под стола с действительно внушительной пачкой газет. — Есть у кого-нибудь веревочка?
— Сколько веревочке ни виться, а конец всегда один, — глубокомысленно заявил Хачек.
— Вы что-то конкретное имеете в виду? — спросил вдруг его чуть побледневший Соболевский.
— Да нет… — Хачек закурил и, отогнав дым от рта, перевел разговор. — Ну так как все-таки этот украденный труп вернули?
— А расскажите, как его вообще украли? — попросил Саша. — А то я выходил, видимо, что-то прослушал?
Соболевский вытащил из ящика своего стола красивую металлическую коробку, а из нее пачку тонких ароматных сигарет. Он вообще-то мало курил, только когда завязывалась интересная беседа или вот как сейчас, когда на него было обращено внимание слушателей. Интересно, что Витька Извеков, который постоянно стрелял у всех сигареты, никогда не обращался с этой просьбой к Соболевскому. А Саша вообще не любил ни у кого ничего стрелять.
— Дай сигаретку-то, — сказал Хачмамедов, поворачивая к Соболевскому свою красную голову.
— Пожалуйста, — тот протянул ему пачку и подо-ждал, пока Хачек загасит свою и закурит новую.
— Хороший табак. — Хачек затянулся, вынул сигарету изо рта и осмотрел ее критически. — Дорогие небось?
— Я беру качественные, — пожал плечами Игорь Владимирович.
— Кстати, ты сегодня дежуришь, не забыл? — напомнил ему Хачек.
— Не забыл, у меня склероза нет.
— А расписание дежурств на сентябрь вывесили уже? — спросил Витька.
— Глаза-то разуй, твою мать. Вон, на доске второй день висит. — Витька поставил подпись в конце листа и встал. — Надо посмотреть. — Он подошел к специальному стенду, на который кнопками Хачек прикреплял листки с информацией о текущих делах. На одном из листков одна из кнопок отвалилась. Витька подобрал ее с пола, снова вогнал в угол листка и стал считать свои дежурства в сентябре.
Вот он сначала надавил — машинально следил за его пальцами Саша, — потом остановился, дал передохнуть пальцу, потом еще додавил, как бы вкручивая кнопку в доску. Вот и в колотых ранах этого псевдо-Сергеева такой же механизм. Вначале раневой канал идет прямо, а потом как бы раскручивается. И ткани в конце будто размозжены.
