К Хачмамедову я по этому поводу еще не ходил.
— Это к тому красному таракану? — уточнила Лена.
Лена тоже задумалась.
— А совмещая в Бюро, мы должны нести ответственность, как все их сотрудники, и подчиняться этому… как его?
— Таракану. Владимиру Александровичу. Это естественно. Его же сотрудники будут подчиняться требованиям университета, и в частности мне.
Лена честно сказала:
— Я боюсь там совмещать. Я же пока ничего не знаю.
— Придется учиться в самое ближайшее время. Не далее как завтра. Когда к нам придут на занятия первые четыре группы. Две секции возьмут на себя совместители. Две возьму я. Вы должны будете присутствовать на всех четырех.
— Одновременно? — ужаснулась Лена.
— И одновременно, и последовательно. Группы у нас будут идти и с утра, и после обеда. По две. Секционная здесь на четыре стола. Два отдадут нам. Два останутся свободными на всякий случай для Бюро. Случаев в это время года бывает немного. Я смотрел прошлогодний отчет. Когда у нас идут группы, мы почти все случаи из Бюро забираем. Их эксперты в это время имеют возможность передохнуть.
Лена осторожно спросила:
— А кто в этом году из экспертов будет у нас совмещать?
— Извеков и Соболевский.
У Лены чуть-чуть блеснули глаза.
— Вы, кажется, говорили, что они будут сидеть со мной в одной ассистентской?
— Я подумал, что если тебе это неудобно, то они могут сидеть и на своих рабочих местах, там, где сидят сейчас у себя в отделении. — Рябинкин сам не заметил, как перешел на «ты».
— Нет, я ничего не имею против, — быстро сказала Лена.
— Ну посмотрим. — Пете вообще-то все это было не важно. Важными были учебные дела. Он твердо поставил себе цель — сделать из этого свинарника, который ему достался, одну из лучших кафедр в институте. Жизнь в столице ему не нравилась так же, как и Лене. А в этот город за лето он просто успел влюбиться. Значит, здесь надо оставаться и работать. Работать. Он не боялся работы. Он любил ее. В глубине души он считал большой удачей, если не сказать фантастикой, что он, никому до этого не известный парень, получил в заведование кафедру. А уж что к этой кафедре должно приложиться — уважение ректората, интерес со стороны студентов, и самое трудное — имя в самом Бюро и в близких к ним полицейско-прокурорских кругах, — это уже зависело от него самого. Петя Рябинкин, так же как Саша, как Хачмамедов и как Витька Извеков, тоже по-своему любил судебную медицину. А имя в любом деле значило многое. Нет, Петя не был банальным карьеристом.