И слова-то какие помнит — реборда железнодорожного колеса!
— Так будете обедать?
— А у меня с собой бутерброды есть. Я из дома захватила.
— Хорошо! — Рябинкин заговорщицки зачем-то подмигнул Лене. — И вот что, Людмила Васильевна. Разведите нам сегодня по двадцать граммов спиртяшки. До сорокаградусного состояния. Мы, конечно, не как Геннадий Ильич, напиваться с Еленой Николаевной не будем, но… завтра — первое сентября. Надо отметить. А то некогда будет. Студенты подвалят — повернуться не успеем.
— А вы что, сегодня без мотоцикла?
— Я без мотоцикла не бываю, но поеду еще не скоро. Через шесть часов, согласно таблице — двадцать граммов водки выведутся из крови.
— По таблице определения уровня опьянения, Елена Николаевна.
— Это из занятия по освидетельствованию живых лиц, — подсказала Людмила Васильевна. — Через пять минут будет все готово. Мойте руки и за стол. — И Лене вдруг от этих ее слов впервые за последние несколько дней стало весело. Она достала свои бутерброды и отправилась помогать Людмиле Васильевне.
— Мам, ты будешь сегодня дома после пяти? — Перед тем как уйти в секционную, Саша позвонил и отцу, и матери. Отец сказал, что ночевал дома, что ждет Сашу и приготовил обед. С мамой Саша решил поговорить во вторую очередь. Каждый звонок к ней все-таки давался Саше с трудом, хотя не было, наверное, на свете человека, которого он любил бы больше, чем мать.
Саша по голосу слышал, что мать старается быть веселой. Так она старалась в разговорах с ним всегда в последнее время.
— Разве ты не в школе?
— Не хочу туда идти. Я уволилась еще летом. Только тебе не говорила, чтобы ты не расстраивался.
— Но ты нашла себе другую работу? — Саша почему-то считал, что мать обязательно должна работать. Ни к чему ей одной сидеть дома. Она ведь еще молода, ей нет и пятидесяти. Правда, двадцать проработанных в экспертизе лет дают ей право на получение пенсии раньше, но мама — пенсионерка? Этого Саша представить не мог.
— Я подыскиваю. Но пока что-то ничего стоящего не подворачивается. Ты приезжай. Мы поговорим с тобой обо всем.
— Хорошо, как освобожусь — приеду. — Отцу Саша пока не сказал, что собирается сегодня навестить маму. В раздумьях о ней он пришел в секционную уже тогда, когда Соболевский почти закончил свой случай.
— Что-нибудь интересное? — Саша подошел к его столу.
— Ровно ничего. Раневой канал сзади — наперед, наискосок и немного сверху вниз.
— Но это точно огнестрел? — Саша вдруг вспомнил о своих неясных сомнениях.
— Конечно. Никаких сомнений.