Только-только начались реформы, способные положить конец влиянию военных на политику. Альфонсин не довел их до конца. Если бы Менем умер…
Он закатил глаза и покрутил головой. Ну, да. Свой пост ты бы потерял точно.
— Как это случилось? — спросил я. — Президент не производил впечатления больного.
— Неожиданно, — сказал Серхио. — Президент работал как обычно: принимал посетителей, подписывал документы. Вечером встретился с делегацией финансистов из Британии. Они прибыли изучить возможности инвестирования в экономику Аргентины. Говорил с ними больше часа. Встречей все остались довольны. Президент ушел к себе в кабинет, и уже там ему стало плохо. Секретарь был рядом, он немедленно вызвал медиков. В госпитале Менему сделали рентген головы. Консилиум решил, что операция не поможет. И тогда я вспомнил о вас…
— Погодите! — перебил я. — Менем разговаривал с британскими финансистами. С кем конкретно?
— Вы кого-то из них знаете? — удивился Серхио.
— В утренних газетах напечатают репортаж и фотографии, — сказал Серхио. — На встрече были журналисты.
Что-то нехорошее у меня предчувствие…
Попрощавшись с Серхио, я отправился в поместье. Там сначала выслушал выговор от Луиса за то, что уехал без охраны. Извинившись перед младшим лейтенантом, пошел к себе. Осторожно принял душ, почистил зубы и скользнул под бочок к спавшей жене. Ага, спала она! Был немедленно изловлен и подвергнут интенсивному допросу.
— Не ври! (Я охнул от щипка в бок.) Пациенты приезжают сами.
— У этого был инсульт.
— Врешь! (Еще один щипок.) С каких пор ты занимаешься инсультами?
— С тех, как пациент – президент Аргентины.
— Да, — сказал я обиженно. — Тут, можно сказать, спас свободу и демократию, а меня щиплют, как гуся.
— Прости! — меня обняли и поцеловали. — Ты так неожиданно сорвался и уехал. Вернулся поздно. Решила, что ездил к женщине.
— Как ты могла подумать такое? — изобразил я монолог Никулина из фильма «Бриллиантовая рука». — Мать моего будущего ребенка! Не могу это пережить. Пойду, накапаю себе сорок капель.
— Я тебе накапаю! — меня крепко прижали к упругой груди. — Есть лучшее средство снять стресс.
И мне его сняли. Осторожно, исходя из сложившихся обстоятельств, но вполне действенно.
— Доволен? — спросила Вика, пристроив голову на моем плече.
— Да, — ответил я. — А ты?
— Я довольна всегда, можно сказать перманентно, — она хихикнула. — С тех пор как познакомилась с тобой. Ох, Миша! Живу как помещица. Дворец, прислуга, даже личная охрана. Кстати, эта Исабель очень милая. Вежливая, образованная.
— Шоколадка, — хмыкнул я.
— Не ожидала, что мой муж – расист, — фыркнула Вика. — Исабель красивая.
— Только загорала много.
— Прекрати! — приказала жена. — С чего взъелся на девочку? Ты ей, кстати, нравишься.