Да что там многое. Общаться едва ли не на равных с такими видными деятелями своего века, как Флери, оказывать влияние на политические веяния Европы. А ведь это все возможно, окажись Лесток рядом с царствующей особой, а еще лучше не просто рядом, но в качестве ближайшего советника. А то, что его помощь понадобилась Франции, это грело отдельно.
– Любезный Жоакен, – Лесток не смог удержаться от фамильярности по отношению к полномочному представителю Франции, – если бы вы имели возможность сейчас взглянуть на лицо императрицы, то непременно убедились бы в правоте подобных утверждений. Елизавета Петровна влюблена в этого пастушка до беспамятства. Я удивляюсь, почему Толендаль не отписал об этом кардиналу.
– Граф предпочитал сообщать только проверенные сведения, а не домыслы и сплетни, – любезно пояснил маркиз. – Согласитесь, готовить посольство, опираясь на недостоверную информацию, по меньшей мере глупо.
– Полностью с вами согласен, – с налетом некоего превосходства и даже благосклонности произнес Лесток.
– Хм. Но наличие романа между нею и этим пастушком делает…
– Невозможной вашу интрижку? – Теперь Лесток лучился ироничной улыбкой. – Я бы не переживал по этому поводу. Елизавета искренне любит Разумовского, но порой позволяет себе отвлечься. Вы как раз подходите. Эдакая диковинка, о которой судачит все ее окружение.
– О-о, Жоакен, уверяю вас, у меня и в мыслях не было вас обидеть. Просто в этом вся Елизавета. Она любит необычное и волнующее. Вот как этого пастушка. Ну насчет необычного – позвольте вас поздравить, вы заинтересовали цесаревну. Что же касается волнующего, тут уж все в ваших руках.
– И вы не станете ревновать, любезнейший Иоганн?
– Вы смеетесь? С чего бы мне ее ревновать?
– Я имел в виду вовсе не ту ревность.
– Понимаю. Но вы забываете об одном обстоятельстве: я слишком долго обретаюсь подле нее и слишком хорошо ее знаю. Ни у кого не будет ни малейшего шанса противостоять мне, играя этой фигурой. Она конечно же любит все французское и прямо-таки влюбилась в ваше шампанское вино, но она дочь своего отца, поверьте мне. А тот, при всей своей любви ко всему иностранному, всегда оставался русским государем.
– Иными словами, вам без меня не обойтись. Впрочем, можете попробовать.
– И вы не станете мне мешать?
– Хм. Может, мне еще и начать вам помогать только потому, что мы оба французы? – Лесток изобразил свою самую любезную улыбку.
– Я все понял, – пожав плечами, легко согласился на правила игры Шетарди.