— Приам хочет, чтобы я вышла замуж за Деифоба! За отвратительного, омерзительного Деифоба! Неужели он думает, что я в состоянии…
— Ты должна, — резко сказал Геланор, — Закрой глаза, зажми нос и притворись, что согласна.
Я не понимала, как он смеет давать такие советы?
— Теперь ты пленница Трои. Ты пришла сюда по доброй воле, но сейчас ты оказалась в плену и с тобой могут поступать как хотят. А они хотят задобрить или подкупить единственного боеспособного сына Приама, чтобы он продолжил оборонять город.
— Неужели они считают, что я позволю Деифобу коснуться меня?
— У пленников не спрашивают позволения.
Я заплакала. Как можно радоваться солнцу, если под ним творятся подобные безобразия? Может, Аид все-таки лучше.
— Не плачь, Елена. Я не могу выносить твоих слез, — сказал Геланор ласково. — Ты уговорила меня остаться здесь, чтобы я стал свидетелем страданий. Есть одно крайнее средство, которым мы воспользуемся, если другие не помогут. Я передам его через Эвадну.
Уж не яд ли он имеет в виду? — подумала я. Между тем он продолжал:
— Мне сообщили, что между Одиссеем и Аяксом разыгралось соперничество из-за доспехов Ахилла. Только они, храбро защищавшие тело Ахилла, осмелились претендовать на них. Агамемнон присудил доспехи Одиссею. Аякс впал в безумие и в конце концов покончил с собой. Силы греков на исходе, как и наши. Я хочу подбросить им в лагерь свое последнее оружие — зараженные чумой драгоценные одежды. Ты знаешь жадность греков — они должны соблазниться. Возможно, вспышка болезни станет ударом, который заставит их убраться восвояси. — Геланор усмехнулся. — Полагаю, Агамемнон на правах верховного вождя потребует, чтобы львиную долю добычи, как всегда, отдали ему.
Я бы не отказалась посмотреть, как этот человек корчится под бичом Аполлона. Он лишил мою сестру дочери, которую принес в жертву. Самой мучительной смертью он не искупит этого злодеяния.
— Да будет так, как ты полагаешь, — сказала я, дав, таким образом, Геланору свое согласие.
— А тем временем ты здесь должна всем угождать. Терпеть придется недолго. Что касается брака с Деифобом, его можно оттянуть. Скажи, что дала клятву соблюдать траур и повторно выйти замуж только по окончании этого срока — придумаем какого. И еще прежде, чем этот срок истечет, греков и след простынет.
— И что тогда? Ты думаешь, Деифоб откажется от своих притязаний?
— Нет, но после ухода греков ты станешь свободна.
— Хорошо, — кивнула я, и мы с Геланором ступили на этот путь, с которого нет возврата.
