Вика растерянно посмотрела на сутуловатую фигуру, увидела, что он уходит, и расплакалась еще пуще прежнего.
– Он мне не поверил, – прошептали ее губы, – не поверил!
В это время дед опять вернулся с каким-то свертком в руках.
– Что опять сырость разводишь? Говорят, от этого морщинки появляются. Женскую красоту – ее блюсти надо, это мужику все равно, его каким хошь примут, – проворчал старик.
Вика растерянно открыла рот.
– О чем это вы? При чем здесь какие-то морщины? Вы смеетесь надо мной? – всхлипнула девушка.
– Смеюсь, смеюсь, и тебе бы улыбнуться не помешало, нечего бездельем заниматься. Слыхала поговорку? Москва слезам не верит и правильно делает! Подь сюда, гляди, что я принес.
Дед положил на стол сверток и начал не спеша его разворачивать. Когда наконец перед глазами Вики предстало то, что там было завернуто, ее органы зрения потихоньку стали перемещаться на лоб.
– Ну как, нравится? – спросил, улыбаясь, дед и взял в руки пистолет Макарова. – Именной, с войны еще! Я на фронт-то совсем пацаном убежал, меня три раза с эшелона снимали и домой возвращали, а на четвертый разок я все-таки сумел на передовой оказаться. В разведроте бок о бок со взрослыми мужиками четыре года шагал. Держи, – и дед протянул Вике пистолет. – Для тебя достал: уж года два прошло, как последний раз его вытаскивал. Я как беру его в руки, так сразу перед глазами то время встает. Ничего не скажу, трудное было время, но хорошее. Тогда все понятно было – вот враг, а вот друг, а сейчас все перемешалось. Тогда знали цену жизни человеческой, не то что в нынешнее время, когда могут и за сто рублей убить.
– Зачем это мне? – прошептала Вика, моментально побледнев. – Я и обращаться с ним не умею, никогда в жизни не держала в руках оружия!
– Все в нашей жизни происходит когда-нибудь и в первый раз. А насчет умения не тушуйся, я хоть и не Ворошиловский стрелок, но семерочку из десятки выбиваю. Так что научу в два счета. Правда, пистолет я давно в руках не держал, все больше ружьишком балуюсь, но, думаю, вспомню быстро.
Вика дрожащими руками взяла пистолет. Он оказался тяжелым и холодным.
– Я только в двух руках и смогу его удержать, тяжелый-то какой, – пролепетала Вика. – Алексей Васильевич, а зачем вы его мне хотите отдать? Все равно я никогда не смогу из него выстрелить в человека.
– А в людей, деточка, стрелять и не нужно, стрелять нужно в нелюдей! Я когда слушал тебя – кое-какие выводы сделал.
