Автор
Ежедневная жизнь в саду превратилась в поиски отсутствующих трусов. Его взгляд острый как щепотка, а реакция при мысли о возможном разводе шокирует до глубины души. Но это не главное - он теперь натягивает боксеры на тыльной стороне которых висят обкуренные куртки и сигареты......
Я вышла, задрала голову. В окнах Антона горел свет.
Сердце колотилось где-то в горле, я пыталась его проглотить, но не получалось.
Сорок два шага до парадной. Три кнопки номера, четвертая – вызов. Длинные гудки, как тире морзянки. На каком по счету нужно развернуться и уйти? У него домофон с экраном, видно, кто звонит, можно не спрашивать.
На десятом замок щелкнул, тире сменились коротким писком - точками.
В лифте я уткнулась лбом в холодный металл, пытаясь выровнять дыхание.
Спокойно, Наташа, спокойно…
Он стоял в дверях, как в тот раз, когда я приехала за Тошкой.
37. Антон
- Ты чего смурной такой? – спросил отец, наблюдая, как я сражаюсь с прикипевшим аккумулятором. – С Наташкой поругался?
- Простыл.
- А зачем приперся тогда? Сидел бы дома. Всех денег не заработаешь. Или на свадьбу скирдуешь? Так мы подбросим, если что.
Первым на язык попросилось «какая нахрен свадьба?» Удалось сбить на подлете. Вторым номером – «куда торопиться, мы знакомы-то всего ничего». С этим тоже справился, чтобы не провоцировать на развитие темы.
- Ты это… - проворчал отец, видя, что я не особо расположен к разговору. – Заканчивай и проваливай. Лечиться. Рожа у тебя больно гнусная. В смысле, вид больной.
Насчет простуды было не совсем вранье. Познабливало и горло после ночной прогулки драло, но не до такой степени, чтобы не пытаться отвлечься работой. Это мне всегда помогало. Не думать. Какой в этом смысл – она все сказала. Возможно, давно хотела, но не решалась.
Так я «утешал» себя целый день. Получалось плохо. Ощущение было такое, что я весь, снаружи и внутри, будто сплошная содранная кожа. Как ни шевельнись – больно.
Позвонил Леха, долго трындел про Настю – настоял все же на своем, чтобы так назвали. Какая она классная, как улыбается и слюни пускает. Я думал, только у женщин бывает гормональная энцефалопатия, оказалось, что и у папаш тоже, за компанию.
Енот, ты просто завидуешь.
Может быть…
Чем больше я убеждал себя, что все к лучшему, тем меньше этому верил. Кому лучше? Мне? Ей? Правда?
Я запрещал себе вспоминать, и не мог удержаться. Каждая мелочь - как игла под ногти. Так было – и так уже не будет. Тогда наоборот разрешил. Вспоминай. Все вспоминай. Может, чем сильнее боль, тем быстрее станет легче? Не в состоянии человек долго жить на пределе эмоций. Перегорит.
