— Кто салон отмывать будет? Думать пробовал когда-нибудь? А стекло?
— Припашем кого-нибудь, — отмахнулся Васька. — И стекло найдём.
Трупы выбросили из провонявшего кровью и порохом салона, Васька взгромоздился за руль «мерседеса».
— Охренительно, — сказал он, похлопав по рулю. — Всегда такой хотел.
— Куда поедем? — спросил Бармалей. — Домой не надо, мало ли что? Вдруг если не менты, то какие-нибудь вояки за нами заявятся? И «мерина» пока припрятать бы надо.
— Не вопрос, — ответил Васька-мент. — В отделе ни души, загоним на стоянку за ним и ворота прикроем. Никто и не догадается там искать. А где ночевать… Ночевать не вопрос, есть одна шмара знакомая.
Бармалей обшарил труп мужика, вытащил у того из кармана толстую пачку стодолларовых купюр, перехваченную резинкой. Затем выдернул из ушей его жены серьги с бриллиантами, стащил одно кольцо с большим камнем с пальца, попытался сдёрнуть обручальное, но оно сидело плотно. Бармалей сломал палец, затем отрезал его ножом. Кольцо снялось. Дешёвка, конечно, но всё же золото. Поднял с асфальта её сумочку. Чучело всё же Васька, если у бабы цацки ещё есть, то они в сумочке, где же ещё?
Они двумя машинами выехали со двора, пропетляли немного по улицам, затем заехали во двор опустевшего отдела внутренних дел. Пристроили «мерседес» между двумя нерабочими «Газелями» в милицейской раскраске, стоящими на спущенных колёсах, и взялись за обыск машины. Раз люди сваливали подальше, то должны были самое ценное брать с собой. И не ошиблись. Даже в сумочке нашлась целая куча всевозможных украшений, тысяч так на пятьдесят долларов, по прикидкам Толи. Под сиденьем обнаружилась сумка, в которой были именно доллары, не меньше ста тысяч. Васька, отродясь и десятой части от такого богатства не видевший, аж присвистнул:
— Ни хрена себе прокатились мы. Каждый день бы так.
В багажнике нашёлся неизвестной друзьям марки помповик в чехле и к нему сотня патронов. А в тайничке, хитро устроенном снизу, на нижних пружинах сиденья, оказался большой пистолет с чёрными щёчками рукоятки, пластиковой рамкой и два магазина к нему, по пятнадцать патронов в каждом.
— Цэ… Зэт… семьдесят пять, — прочитал надпись на затворе Васька. — Это чего такое? Чей?
— Меня, што ль, спросил? — гыгыкнул Толя. — Я без понятия. И какая разница?
— Интересно, — пожал плечами Васька.
— Интересно ему, мля… Ужасно интересно всё то, что неизвестно, — пропел он строчку из какой-то детской песенки.
— Да ладно тебе, уже спросить нельзя, — обиделся Васька-мент.
