Справа промелькнули пустынные пятиэтажки поселка, слева вдалеке виднелись строения какой-то промзоны, а впереди темнел лес, к которому дорога нас и вела. С местного неширокого шоссе сразу свернули на проселки, к счастью указанные на картах, которые потащили нас через поля, пустынные деревни и брошенные дачи. Не было видно ни людей, ни животных, одни лишь птицы стаями крутились в небе.
Ехали медленно, осторожно, наша головная машина примерно в полукилометре впереди – все, как и раньше. Вскоре деревни стали попадаться реже, а еще чуть погодя так и вовсе исчезли. С двух сторон от нас потянулся лес, густой, хвойный, который иначе как дремучим и не назовешь. Аня с Ксенией, окончательно освоившиеся в своей «радиобуханке», постоянно сканировали эфир, но ни на какие переговоры не натыкались, словно Земля вовсе опустела.
Ближе к наступлению темноты решили искать место для ночлега. Нашли по карте заброшенный пионерский лагерь и решили завернуть туда. Найти его оказалось несложно, как и все в этих краях, разными путями небогатых. Туда вела совсем растрескавшаяся и развалившаяся асфальтовая дорога, такая узкая, что на ней, наверное, две машины бы не разъехались. Сразу за асфальтовой корявой лентой начинался густой кустарник, а уже за ним выстроились высокие сосны. Тут и в кювет не съедешь, и даже развернуться проблемой будет.
Вскоре показался покосившийся забор, скрытый за зарослями дикорастущего малинника, а за забором – темные крыши каких-то деревянных корпусов. Мы подъехали к лагерю не вплотную, встав поодаль. Осмотрелись, но на первый взгляд ничего подозрительного не заметили.
– Кэмел, пройдемся, посмотрим, – скомандовал я, выбираясь из машины.
– Без проблем, – кивнул он.
– Большой, прикрывай.
Пошли тихонько, привычно уже хоронясь в кустах, стараясь при этом не шуметь и не шуршать.
До ворот лагеря было метров сто, если примерно, поэтому сначала я за бинокль взялся. Асфальт здесь рассыпался уже давным-давно, через него проглядывали пятна обнажившейся почвы, перемешанной с гравием. Если кто проехал в лагерь или выехал из него, то следы обязательно останутся. И что бы вы думали? Я их нашел. Вполне четкие на влажном после недавнего слабого дождика песке следы покрышек. Восьмикратный бинокль приблизил их мне почти под самый нос. Машина въехала на территорию лагеря и либо не выезжала обратно, либо выехала другим путем – следы одни.
– Кэмел, а в лагере кто-то есть. Одна машина, предположительно что-то вроде «жигуля».
– Понял, – подтвердил Васька.
За спиной тихо зашуршали кусты, Василий присел рядом.
– Туда въехали, обратных следов нет, – протянув бинокль, показал я ему на след.
– А может, не въехали, а выехали?
– Нет, – сказал я.