От Сергеича на полу лужа крови, осталось только от сорванной желтой занавески кусок тряпки отхватить и в этой крови вымазать. Черт знает, подействует или нет, но нюх у тварей точно есть.
– Давай прямо на мину мотай, – сказал Васька, подсовывая наше устройство.
– Крути лучше, а то в решетку не пролезет.
Получилось что-то вроде кирпича, примотанного к концу длинной металлической трубы, скользкой и гнущейся, вдоль которой вились провода к подрывной машинке. Затем сообразили бумаги в уши натолкать: близкий взрыв невелика радость.
– Самим бы не высовываться, – сказал я. – А то опять спрячется, скотина, только сзади нападать норовит.
Прямо у входа зеркало было раньше, у которого, наверное, невесты прихорашивались, или просто кто прическу поправлял. Теперь его осколки лежали на полу. Васька выбрал самый длинный, похожий на саблю, и широким концом высунул его в окно, ловя изображение.
– Вот он! Прямо на дверь смотрит!
Я понемногу начал просовывать шест с миной в решетку, повинуясь командам Васьки: «Левее… левее… ниже… еще… так…»
– Нюхает! Гадом буду, нюхает, прямо к тряпке тянется…
Пээмка была зажата в кулаке у Васьки, который щурился, глядя в зеркальце… затем он хищно усмехнулся и сказал:
К удивлению моему, я почти ничего не ощутил руками. Так, легкую вибрацию, зато за окном грохнуло тяжко, ударило по ушам, заволокло все дымом и пылью. И через секунду мы оба повисли на решетке, прижавшись к ней лицами, забыв даже о том, что можем попасть под обстрел.
– Мля… мясорубка, – заявил я, разглядывая лужу самого настоящего гнилого фарша, в которую превратилась вся верхняя часть туловища твари.
– Точно, – подтвердил Васька. – Уходим?
– Сейчас, бумагу зажгу.
Потом мы бежали изо всех сил, пересекая двор. На выходе нас никто не обстреливал, но, пока неслись к соседнему зданию, у нас над головами прошла пулеметная очередь. К счастью, этот сектор просматривался плохо с той крыши, так что на вторую очередь у противника времени не хватило.
Васька рванул за мной. Два мертвяка навстречу, но не догонят, нечего на них и время тратить, лучше свернуть. Топот по асфальту такой, что кажется, будто весь город слышит, даже отдаленная стрельба его не забивает. Узкий проход между домами, невысокий забор, через который мы перемахнули в одно касание. Еще двор, в просвете между домами виден грузовик, но он в самом конце улицы стоит. Возле него двое, но смотрят не на нас, не видят.
Узкий переулок, заросший старыми тополями так, что свет не пробивается, фасад хрущевки. Окно на первом этаже открыто, черт его знает, что за ним, но…
За окном гостиная, в которой пусто. И полный порядок, словно люди только ушли оттуда. Перемахнул через подоконник, подтянул Ваську, затем окно за собой закрыли.