За каждую покупку дороже двадцати миллионов, вам начисляется клубный балл. И вот двадцать таких баллов дают вам возможность… — он замолчал, накачивая интригу. — Остановить торги, как только текущая цена превысит стартовую минимум в двадцать раз, но при этом стоимость стартует с двадцати миллионов! И да, число двадцать — краеугольный элемент аукциона, и потому такие правила. И девушку забирает барон на букву Г! Его баллы только что сгорели. Но выплату в двадцать миллионов это не отменяет!
По залу пробежались смешки, кто-то что-то обсуждал. Я тихо заскрежетал зубами. Захотелось прямо сейчас порвать платок Императора, в который превратилась грамота, как только я прочитал письмо и вернул его курьеру. Но теперь я точно перестал сомневаться. Я порву этот платок ближе к концу торгов. Обязательно, клянусь самым дорогим, что у меня есть!
— Сколько у тебя денег? — внезапно спросил мой невольный сосед. — Пятое правило — можно перебить цену. Предложить четыреста миллионов, стоимость ранее выкупленных лотов того, кто воспользовался четвёртым правилом. И тогда торги возобновятся с этой суммы. Насколько я знаю, прецендент был всего однажды. Прямо сейчас, а это нужно делать незамедлительно, лот можно перебить ставкой в эти четыреста миллионов. Мои товары ещё не продавались, а наличными деньгами у меня четыре миллиона. Но, иногда и соломинка может проломить хребет слону, как в той пословице.
— У меня сто девяносто, — после короткой паузы и подсчётов, сказал я. — Включая деньги за первый лот. Не потянем, но я нереально благодарен за столь щедрое предложение! И я буду решать это иначе.
Парень с явным одобрением и какой-то грустью посмотрел на меня, но промолчал. А девушку, между тем, увели из зала. Следующим лотом был кусок хрусталя, с неизвестной изнанки, который работал, как обычный макр, но ёмкость имел, как штук семь шестого уровня. Почти легендарная семёрка. Потом было ещё что-то, но я уже полностью перестал следить за торгами.
Мои помыслы поглотили планы освобождения девушки. Для старта я попытаюсь её перекупить. Миллионов за двести. Я сам себе не верил, что могу потратить вековые доходы моей «деревни с виноградниками» для выкупа незнакомого мне человека. Ой, простите, дриады.
Сквозь сознание пробивались некоторые моменты аукциона. Как я и рассчитывал, за кинжал я выручил просто неприличную сумму, он тоже ушёл по четвёртому правилу за девяносто миллионов. В итоге, я стал богаче на триста восемь миллионов и четыреста с копейками тысяч рублей.
