Представил на миг Герди, его Герди, среди профессионалок коммерческой любви… Бр-р-р! Пакость какая!
Конечно, перед тем, что они творили у него в общаге, предварительно вытолкав взашей его соседей по комнате — всякая 'Камасутра' бледнеет; режиссёры же порнофильмов — узрев некоторые из их особо удачных пассажей — вообще бы залились смущенным румянцем. Но тогда — да и сейчас, чего там! — все происходившее в его кровати казалось ему совершенно естественным и нормальным. В конце концов, они любили друг друга, и отдавались друг другу яростно, без остатка, каждый раз — как в последний… Эх, ну и дураком же он тогда был! Не ценил такое счастье! Герди, милая Герди! Где ты сейчас?
Она спрашивает, как там Юрка? Очень хороший вопрос; он бы и сам, случись оказия, задал бы его кому-нибудь знающему… Когда это было? Года два назад, кажись… Или три? Точно, два — в девяносто шестом.
Тогда у него как раз был в аренде магазин, и к нему в подсобку притащился — другого слова не скажешь, честное слово! — его старинный дружок Юра Блажевич.
С ним вместе они поступали в университет, с ним же уходили в армию — тогда была такая мода, призывать студентов — и даже служить умудрились в одной роте! Потом восстановились — и году эдак в девяностом — или в девяносто первом? вот, блин, и не помню уже — потянуло Юрася на какие-то богословские страдания. Дескать, грядет царство Антихриста, сильные станут ему служить, слабые покоряться — а у благочестивых есть какой-то третий путь; что он тогда имел в виду? Господь знает… Только все по монастырям начал шнырять, свечки ставить, богословию предаваться.
А в девяносто шестом попросил продать через его магазин всякие свои вещи — Боже мой, да какие у него тогда были вещи? Хлам какой-то! — и на вырученные деньги собрался в паломничество какое-то уйти… Бр-р-р! Тогда он дал Юрке что-то из собственного кармана — долларов сто пятьдесят, кажется — и так и не понял, зачем тому куда-то переться в поисках какого-то Пути праведных… Что ж, истина — она едина для всех, а вот правда — она у каждого своя…
За окном — мерзость ноября, холод, слякоть, грязь по тротуарам; выходить не хочется.
Всё равно придётся выбираться — что-то прикупить пожрать; деньги катастрофически кончаются, с мяса пришлось перейти на тушёнку и кур, очень скоро придётся жрать голые макароны; мд-а-а, перспектива не из блестящих. Умереть, что ли? От какой-нибудь таинственной болезни, чтобы уснул — и на небеса… Хотя какие небеса с его биографией? Уж скорее в ад, к чертям на прожарку.