«Эта глупая лошадь, что принадлежит Муртагу, все еще бьется в истерике! – презрительно сообщила ему Сапфира. – Ему даже пришлось ее привязать!» Ловко схватив Сноуфайра, она потащила его через реку, не обращая ни малейшего внимания на громкие протесты жеребца.
Эрагон посмотрел ей вслед и вдруг почувствовал себя ужасно одиноким в этой непроглядной ночи.
Наконец Сапфира вернулась. Еще мгновение – и они оказались на том берегу. Как только лошади немного успокоились, они поправили седла и снова помчались, держа путь к далеким Беорским горам. Вокруг уже вовсю распевали птицы, готовясь к встрече нового дня.
Эрагон умудрился даже немного задремать в седле. Впрочем, и Муртаг то и дело клевал носом, почти выпустив из рук поводья, и только бдительность Сапфиры не давала им сбиться с курса.
Вскоре земля стала мягкой, копыта лошадей утопали в ней, и пришлось остановиться. Солнце было в зените. Река Рамр осталась далеко позади – тонкая извилистая линия, сверкающая в солнечных лучах.
Они достигли границ пустыни Хадарак.
Дюны тянулись до самого горизонта, точно морские волны. Порывистый ветер взметал в воздух золотисто-красные песчинки. Редкие корявые деревца торчали из пересохшей растрескавшейся земли, вряд ли хоть сколько-нибудь пригодной для земледелия. Вдали виднелась цепочка красноватых скал. Эта бескрайняя равнина казалась совершенно безжизненной, не было видно ни одного зверька, разве что порой в поднебесье кружила хищная птица.
– Ты уверен, что здесь для коней корм найдется? – спросил Эрагон, с трудом выталкивая слова из пересохшего рта и чувствуя, что горло словно уже обожжено сухим горячим воздухом пустыни.
– Вон там скалы, видишь? – сказал Муртаг. – Вокруг таких скал всегда растет трава, хотя и довольно жесткая. Но, думаю, наши кони будут вполне довольны.
– Надеюсь. – Эрагон, прищурившись, посмотрел на солнце. – Но давай все-таки сперва немного передохнем, а то у меня мысли стали ленивые, как дождевые черви. Да и ноги не держат.
Они сняли с Сапфиры эльфийскую девушку и уложили ее в тени. Как только Эрагон сел, Сапфира тут же устроилась рядом на песке и заботливо раскрыла над ними свои крылья, пряча от солнца.
«Какое замечательное место! – мечтательно сказала она. – Я бы могла прожить тут целую вечность, не замечая, как пролетают годы!»
Эрагон прикрыл глаза и сонно откликнулся:
«Да, летать тут, должно быть, хорошо. Просторно».
«Не только летать! Мне кажется, я рождена для жизни в пустыне. Здесь для этого есть все: простор для полета, скалы, на которых можно вить гнезда, и дичь, которая хоть и умело прячется, но вполне для меня доступна. И тут так тепло! Меня, впрочем, и холод не особенно донимает, но в жару я чувствую необычайное воодушевление и прилив сил». И она с наслаждением потянулась.