С учетом этой информации и по совету приказчика попёрся на ту окраину города, где проживали казаки Забайкальского казачьего войска. Может быть, кто приютит.
Было не особо жарко, я бы даже сказал, для августа прохладно, но навьюченный вещами, я скоро при движении задышал как паровоз. Также почувствовал, как под козырьком фуражки стал собираться пот на лбу.
Я шёл по улицам и вертел головой по сторонам. Видно было, что город строится. Чуть больше десяти лет назад в Иркутске произошёл пожар, во время которого сгорело полгорода. Сильно пострадала центральная часть, лучшие постройки, все гостиные дворы и ряды, почти все общественные и казенные учреждения со своими делами и архивами, почти все учебные заведения и библиотеки. Сгорели четыре церкви, синагога. Юнкерское училище тоже превратилось в головёшки. И теперь оно располагалось в уцелевшем во время пожара двухэтажном каменном строении бывшего госпиталя. Все эти новости я узнал от словоохотливого приказчика купеческого каравана, пока следовал с ним в Иркутск.
Город восстанавливался, но местами на улицах все ещё были видны участки земли, заросшие кустарником с остатками обгоревших строений. И было много строек. Я пока добрался до улицы, где начинались казачьи дома, чей внешний вид не говорил о достатке, скорее, наоборот, насчитал восемь строительных площадок по возведению различных зданий. Причем шесть строили из кирпича и минимум в два этажа.
Посмотрев вдоль улицы из деревянных домов, увидел, что через три дома от меня из калитки вышел казак и стал с помощью топора поправлять забор. Быстро подойдя к нему, я поздоровался:
– Здорово живёте, дядька!
– Слава богу, казак. С чем пожаловал? – крепкий мужчина в заношенной, но опрятной форме Забайкальского войска, в рубахе без погон вогнал в столб лезвие топора и неторопливо оглядел меня с ног до головы.
– Хотел узнать, можно ли по улице у кого место для жилья снять дней на десять? – задал я вопрос, также рассматривая казака, которому по внешнему виду можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет. Всё дело было в бороде и усах с сединой, которые закрывали его лицо. А также в глазах, которые были как у не раз битого судьбой человека.
– Что-то не разберусь я в тебе, братец. Ты малолетка или строевой? Где погоны?
– Мне ещё семнадцать лет, дядька. Я приехал поступать в юнкерское училище.
– А я подумал, что ты на первом сроке службы. Постарше и покрепче своих лет выглядишь.
– Жизнь, дядька, заставила, и повзрослеть, и возмужать раньше срока."
"– Давай знакомиться, казачок. Филинов Игнат Петрович – старший урядник первого пешего батальона Забайкальского казачьего войска. Можешь меня дядей Игнатом или дядькой Игнатом звать, ежели тебе так удобней. Я на Дону родился. Потом батьку в Забайкалье по жребию перевели.