Основным назначением школы определялась подготовка служащих на должности околоточных надзирателей и городовых для полицейских учреждений всего Дальнего Востока. На настоящий момент этот проект лежал на столе наместника, и я думаю, что Николай его утвердит и найдёт деньги.
Немаловажное значение, по моему мнению, также имеет активное участие Чернова в общественной жизни Хабаровска. Им составлены проекты санитарно-исполнительной комиссии, городского приюта для престарелых и инвалидов, приемного покоя. Кроме этого, Александр Михайлович уже создал и возглавил «Вольное пожарное общество» на общественных началах. И уже не один пожар был ликвидирован, благодаря этому обществу.
– Дан, я к следственному приставу Банкову, – сообщил Петру Данилову, надевая полушубок. – Буду через час или чуть позже. Юрия Петровича иногда трудно найти.
Дан кивнул головой, продолжая что-то писать. Затянув портупею и надев папаху, я подошёл к своему столу и перенёс стопку бумаг на стол Данилова.
– В аналитику внесёшь информацию отсюда, – я карандашом стал отмечать абзацы в прессе и справках полицмейстера и начальника отделения корпуса жандармов. – Потом должны принести справку по ходу строительства железной дороги от Владика. Перепишешь основные цифры. И разберешь всё, что по вчерашнему дню ещё придёт.
– Хорошо тебе, Ермак, – произнёс мой внештатный секретарь, просматривая мои отметки на бумагах. – Взял и ушёл. А мне тут корпи над справкой. А сегодня у нас свободный день от дежурства и тренировка.
– Можем поменяться, Дан. Тебе надо съездить к следственному приставу и узнать, считает ли он, что смерть врача Беркмана и его служанки Ермиловой произошла от естественных причин или всё-таки возможно убийство. Закончишь быстрее, чем справку.
– Ну, уж нет, Ермак. Я что, тебя не знаю?! Ты же потом столько вопросов мне задашь, на которые я не смогу ответить. А потом всё равно сам поедешь к приставу. Так что езжай уж сразу. Нечего мне баловством заниматься. Надо великие бумажные дела творить.
– Спасибо, что разрешил, – я шутливо козырнул Дану и, развернувшись кругом, направился к двери."
"– Пользуйтесь моей добротой, ваше благородие, – усмехнулся мне в спину Данилов и еле успел увернуться от карандаша, который я с разворота метнул в него.
– Ну вот, опять точить. И грифель внутри наверняка поломался, – забубнил Дан, поднимая с пола карандаш, который отскочил от стены, пролетев совсем близко с его макушкой.
– Тренируйся военному делу настоящим образом в любое время, казак. Это уже стало для всех личников аксиомой, Петр Дмитриевич, – наставительно произнёс я и, улыбаясь, покинул помещение.