Дмитрия, и многих других членов команды. О книге "Ермак": в ней оживает образ первого русского князя, его стремление объединить раздробленные земли России, противостояние народного духа и внутренних сомнений. Страстный рассказ об эпохе, когда каждый шаг мог изменить весь мир....
Затем из правого листок со словами, написанными по-корейски.
– А вечером моя служанка примет у меня экзамен, – продолжил я.
– Интересный способ изучения иностранных слов, – Банков покрутил головой. – Надо попробовать с немецким. Подтянуть его, так сказать. А по поводу вашей служанки, Тимофей Васильевич, я, как более старший товарищ, хотел бы посоветовать не особо показывать окружающим ваши более чем близкие с ней отношения. Не то у вас теперь положение в обществе. Извините-с, если что не так сказал.
Коллежский асессор левой рукой сделал как бы такой извиняющий жест, что, мол, лезу не в своё дело, после чего зачерпнул из розетки варенье, отправил его в рот и запил чаем. Я молча повторил за приставом телодвижения с ложкой и стаканом, получив наслаждение от вкусного варенья из ягоды красники, или, как её ещё называют, клоповки и крепкого чая.
– Я всё понимаю, Юрий Петрович. И если честно, то по этому вопросу жалею, что занял такое место в обществе, – медленно произнёс я.
– Даже так, Тимофей Васильевич?! – Банков сочувственно посмотрел на меня.
– Именно так, Юрий Петрович! Именно так! Два одиночества, нашедшие друг друга.
– Сочувствую, Тимофей Васильевич, но думаю, что вы сможете решить и эту проблему с вашим-то везением, – пристав поддерживающе улыбнулся мне.
– Решим, Юрий Петрович. Как-нибудь решим, – я выдавил из себя оптимистическую улыбку. – Но всё же вернёмся к моему вопросу. Как вы из рассказа мужа Ермиловой сделали вывод, что её убили?
– Про то, что тело Ермиловой нашли в том положении, при котором она не смогла бы получить такое повреждение височной области, и размер раны, который соответствует сильному удару, я вам уже говорил.
– И что это были за слова? – спросил я, оправдав надежды коллежского асессора.
– Жена вышла из дома одетой в меховой сокуй с капюшоном, меховой капор, и я слышал, как два раза скрипнули ступени, – Банков замолчал.
– Извините, Юрий Петрович, но мне это ничего не говорит. Объясните.
– Тимофей Васильевич, Ермилова из инородцев. То ли якутка, то ли эвенка. Часто дома надевает свою инородную одежду, богато украшенную. Это такой последний крик моды в Хабаровске.
