Дмитрия, и многих других членов команды. О книге "Ермак": в ней оживает образ первого русского князя, его стремление объединить раздробленные земли России, противостояние народного духа и внутренних сомнений. Страстный рассказ об эпохе, когда каждый шаг мог изменить весь мир....
Буквально через несколько секунд он вернулся в сопровождении лакея, который нёс футляр из лакированного дерева где-то метра полтора в длину, полметра в ширину и толщиной сантиметров сорок. Про себя до сих пор, несмотря на пять лет жизни в этом мире, сбивался на метрическую систему мер. Подойдя ко мне, офицер свиты расстегнул замки на футляре, который держал лакей, и откинул верхнюю крышку. Увидев, что было внутри, я, поражённый, замер.
В выложенном изнутри бордовым бархатом футляре в выемках лежала винтовка, марку которой я не смог определить, с прикреплённым оптическом прицелом.
«Вот это золотой подарок! – подумал я. – Получив сегодня ножи от братов, я решил, что надо встретиться с кузнецом дядькой Каллистратом. Может, он мне поможет соорудить что-то похожее на ПУ 91/30, если у него есть более-менее нормальная техническая база. У самородков и не такое встретишь. А тут действующий образец прицела».
Я непроизвольно подошёл к футляру и провёл рукой по ложу и прикладу винтовки.
– Нравится, Тимофей Васильевич? – спросил меня цесаревич.
Я с трудом оторвал взгляд от футляра.
– У меня нет слов, ваше императорское высочество. Если честно, сейчас схватил бы футляр в охапку и на стрельбище. Четыре версты. Это двадцать минут бега. Отстрелялся и назад.
– А чего бегом-то, ты же казак? – под хохот в зале спросил меня Духовский.
– Ваше превосходительство, так из рук футляр с винтовкой выпускать не хочется и на секунду, – улыбаясь, ответил я.
– Вижу, что подарок пришелся по нраву, и за это надо выпить, – произнёс Николай и под одобрительный гул в зале выпил свой фужер.
Гости, да и я дружно повторили за цесаревичем этот процесс. Лакей положил футляр с винтовкой на стол для подарков, который стоял сбоку от нашего стола.
