Дмитрия, и многих других членов команды. О книге "Ермак": в ней оживает образ первого русского князя, его стремление объединить раздробленные земли России, противостояние народного духа и внутренних сомнений. Страстный рассказ об эпохе, когда каждый шаг мог изменить весь мир....
Основную массу теоретических возмутителей спокойствия оставил в стороне, – я сделал паузу и, увидев утверждающий кивок Николая, продолжил: – После смерти императора Николая Первого на трон взошёл ваш дедушка Александр Второй, ваше императорское высочество. Его деяния за время царствования принесли его подданным невиданные ранее свободы и возможности. К этому надо отнести освобождение крестьян от крепостной зависимости, фактически полную отмену телесных наказаний, введение системы местного самоуправления, практическую отмену цензуры печатных изданий.
Я увидел, как цесаревич поморщился.
– Ваше императорское высочество, то, что я перечислил, – это полное выполнение тех задач по революционному изменению России, которые объявил как свою программу Герцен, – чтобы меня не перебил Николай, я быстро продолжил: – Кроме того, ваш великий дед заменил рекрутские наборы и двадцатипятилетнюю солдатскую службу на всеобщую воинскую повинность с куда меньшими сроками службы.
– Кхм, – кашлянул барон Корф. – Надо же, всё при мне происходило, а я как-то не задумывался… Извините, ваше императорское высочество.
– Ничего, Андрей Николаевич. Продолжайте, Тимофей Васильевич. Действительно, очень интересный взгляд на события, – цесаревич усмехнулся.
– Ваше императорское высочество, по моему мнению, не пытаться взорвать царя-освободителя должны были революционеры, а всей своей организацией они должны были записаться в его телохранители!
– Кхм… Да! Кхм! – Барон Корф ошарашенно посмотрел на меня, на наместника, а потом захохотал.
Николай смеха барона не поддержал и даже не улыбнулся. Он продолжал внимательно смотреть на меня.
– Ваше высокопревосходительство, разрешите продолжить? – спросил я генерал-губернатора.
– Продолжайте, – вместо барона ответил мне цесаревич, а Андрей Николаевич извиняюще улыбнулся наследнику, показав руками жест, что он будет молчать.
