Кардинал Уолси приказал отслужить особую торжественную мессу в соборе Святого Павла, да и в каждой церкви Англии пели благодарственные молебны в честь победы при Павии, в честь императора, добывшего эту победу для Англии, — Карла Испанского, любимого племянника королевы Екатерины.
Теперь и вопроса не возникало — кому сидеть по правую руку от короля. Королева шествовала по парадной зале в алом шелке и золоте, голова высоко поднята, на устах легкая улыбка. Она не кичилась тем, что снова на высоте положения. Как и тогда, когда оказалась в немилости, она понимала — такова природа королевского брака. Стояла ли ее звезда высоко или закатывалась за горизонт — гордости она не теряла.
Король опять пылал к ней любовью — в благодарность за победу при Павии. Королева — источник власти над Францией, да и победа нам досталась только благодаря ей. Генрих всегда оставался избалованным ребенком — подари ему желанную игрушку, и он будет пылко любить дарителя.
Однако дарителя любят, пока подарок не наскучит, не сломается, не разонравится. К концу марта появились первые знаки разочарования в Карле Испанском.
План Генриха был прост — разделить Францию между ними двумя, бросив, как кость, остатки герцогу Бурбонскому. Тогда Генрих станет королем Франции не только по имени, но и на деле, вернув себе титул, давным-давно пожалованный ему Папой. Но Карл не торопился. Вместо подготовки к приезду Генриха в Париж на коронацию, он сам отправился в Рим, где был коронован императором Священной Римской империи. Хуже всего — его не прельщала идея раздела Франции. Он захватил короля Франциска в плен, а теперь хотел отпустить его за выкуп домой во Францию, на тот самый трон, который только что, казалось, уничтожил.
— Бога ради, скажите мне, в чем дело? Почему? — ревел в бешенстве Генрих, глядя на кардинала Уолси. Даже большинство королевских фаворитов отступили в испуге. Дамы — те вовсе дрожали от страха. Только королева сидела недвижно в кресле у главного стола в парадной зале. Прямо рядом с королем, будто самый могущественный человек в стране не буйствовал в неуправляемой ярости лишь в паре шагов от нее."
"— Этот подлый испанский пес хочет нас предать! Зачем ему понадобилось освобождать Франциска? Совсем с ума сошел? — Генрих повернулся к королеве. — Он что, полоумный, твой племянничек? Или затеял двойную игру — хочет получить побольше? Надуть меня вздумал, как твой папаша когда-то надул моего? Получается, у всех испанских монархов в крови низкое предательство? Отвечайте, мадам. Он ведь вам пишет? Что он там написал, ваш племянничек? Хочет отпустить моего злейшего врага? Право, он либо сумасшедший, либо просто дурак.