Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
Сплошные причуды, ничего не разберешь. Собачья жизнь меня ждет.
— Женись, ляг с ней в постель и отправь в деревню, — нетерпеливо возразила Анна. — Ты же мужчина, можешь поступать, как захочешь.
Георг заметно повеселел.
— Сплавлю ее в Гевер!
— Или в Рочфорд-Холл. А король обязательно пожалует тебе новое поместье на свадьбу.
Георг поднес к губам фляжку.
— Кто-нибудь хочет попробовать?
— Давай! — Я пригубила холодное терпкое красное вино.
Анна поджала губы.
— Я иду спать. А ты, Мария, постыдилась бы пить в такое время.
"Георг скорчил гримасу:
— Она еще и командует!
— Очень строгая, — прошептала я, изображая почтительность. — Никогда не подумаешь, что полжизни провела при французском дворе и занималась лишь тем, что флиртовала.
— Больше похожа на испанку, чем на француженку, — поддразнил Георг.
— К тому же незамужняя. Испанская дуэнья.
Анна откинулась на подушку и натянула одеяла:
— Не старайтесь, я все равно не слушаю.
— Кто ее возьмет? — задал вопрос Георг. — Кому она нужна?
— Кто-нибудь найдется! Младший сын или бедный старый сквайр.
Я передала фляжку Георгу.
— Вот увидите, — донеслось с кровати, — мой брак будет лучше, чем у вас обоих. И если в ближайшее время дело не сдвинется, я сама что-нибудь придумаю.
Георг вернул мне фляжку:
— Прикончи ее! Мне уже более чем достаточно.
Большим глотком я допила вино и забралась на кровать со своей стороны.
— Спокойной ночи, Георг!
— Посижу немного возле огня. У нас, Болейнов, все отлично, не так ли? Я обручен, ты почти затащила короля в постель, а маленькая мадемуазель Совершенство свободна и весь брачный рынок к ее услугам.
— Да, у нас все отлично.
Я вспомнила настойчивый взгляд голубых глаз короля на своем лице, медленно скользящий от верха моей шляпы до воротника плаща, зарылась в подушку, чтобы никто не услышал, прошептала:
— Генрих. Ваше величество. Любовь моя.
На следующий день неподалеку от Эльтама проводился турнир.
Дом был большой, величественный, однако без крепостной стены и рва. Сэр Джон Ловик верил в вечный мир в Англии, поэтому построил дом, не нуждающийся в защите, дом, который невозможно защитить.
