Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
— А кому удастся? — ошеломленно спросила я — она и вправду меня в грош не ставит. — Тебе, что ли?
Она взглянула на короля с королевой. Так военный оценивает стену перед осадой. Чисто профессиональный интерес.
— Я, пожалуй, смогла бы. Но будет нелегко.
— Он хочет меня, а не тебя, — напомнила я. — Он моей благосклонности добивается. Мой шарф носил на груди.
— И выронил, даже не заметив, — с всегдашней безжалостной точностью заметила Анна. — В любом случае — дело не в его желаниях. Он жаден и испорчен, его можно подбить почти на все, что угодно.
— Почему это не способна? — возмутилась я. — С чего ты взяла, что сумеешь удержать его лучше меня?
Казалось, ее безупречно прекрасное лицо вырезано изо льда.
— Женщина, которая возьмется управлять им, никогда не должна забывать, что действует по плану. А ты готова получать удовольствие в постели и за столом, в то время как единственным удовольствием должно быть постоянное на него влияние, постоянный контроль над королем. В таком браке нет места плотской страсти, что бы там Генриху ни казалось.
"Обед закончился в пять часов, и лошади уже ждали перед домом — можно сразу прощаться с хозяином, садиться в седло и скакать в Эльтам. Когда мы встали из-за пиршественных столов, я заметила, как слуги сбрасывают остатки хлеба и мяса в большие корзины, чтобы продать их за бесценок возле кухонных дверей. Этот след расточительности и мошенничества тянулся за королем по всей стране, словно слизь за улиткой.
Бедняки приходят посмотреть турнир, ждут, пока двор отобедает, а потом собираются возле кухонных дверей в ожидании остатков пиршества. Им выносят объедки — ломти хлеба, обрезки мяса, недоеденные пироги. Ничего не пропадет впустую, бедные заберут все. Расчетливо — как свиней разводить.
Именно возможность приработка так привлекает королевских слуг. В любом месте каждый слуга может слегка словчить и отложить что-нибудь на черный день. Последний кухонный мальчишка имеет свой маленький доход от хлебных корок, от жира, капающего с жаркого, даже от подливки.
