Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
Внезапно он посмотрел на Анну, будто увидел в первый раз:
— Не многие девушки мыслят столь ясно в твоем возрасте.
— Я тоже Говард, — усмехнулась она.
— Странно, что ты сама не пытаешься поймать его.
— Я размышляла над этим, — призналась Анна. — Как любая другая женщина в Англии.
— Ну и?..
— Я же Говард, — повторила Анна. — Важно, чтобы одна из нас его подцепила. Какая разница кто? Если ему нравится Мария, если у нее будет ребенок — признанный сын короля, наша семья будет первой в стране, вне конкуренции. И мы сможем сделать это.
Дядя кивнул. Он знал — совесть короля похожа на домашнее животное, его легко пасти, но иногда случаются приступы упрямства.
— Похоже, стоит тебя поблагодарить за разработанный план.
Она не поклонилась, а заносчиво, как цветок на стебле, повернула голову:
— Мечтаю увидеть сестру фавориткой короля. Это в такой же мере мое дело, как и ваше.
Мать шикнула было на уж слишком самоуверенную старшую дочь, но дядя покачал головой:
— Дай ей сказать. Она не глупее нас с тобой, и мне кажется, она права.
— А он пошлет, — сказала Анна со знанием дела. — Пошлет непременно."
"Со мной поступили как со свертком, как с пологом от постели, как с тарелками для верхнего стола в зале, оловянными кружками для нижнего. Запаковали и отправили в Гевер — служить приманкой для короля. Я его не видела перед отъездом, ни с кем не поговорила. Мать сообщила королеве, что я переутомилась, и испросила для меня позволения на несколько дней оставить службу и отдохнуть дома.
Поездка была недолгая, чуть больше двенадцати миль. Для обеда остановились на обочине дороги, перекусили хлебом и сыром, которые взяли с собой. Отец мог бы прибегнуть к гостеприимству любого большого дома по пути, нас хорошо знали как близких к королю придворных и везде приняли бы превосходно. Но он не хотел прерывать поездку.
Вся дорога в ямах и рытвинах, тут и там валяются поломанные колеса — повозки частенько переворачиваются.
