Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
— Одно знаю — любовь мужчины к женщине совсем другое дело.
— Нет, я его люблю как мужчина мужчину.
— Это противно Божьему закону.
Он взял меня за руку, улыбнулся неотразимой болейновской улыбочкой.
— Довольно уже, Мария. Времена настали такие страшные, что одно лишь утешает — его любовь. Позволь мне это утешение. Бог свидетель, немного у меня других радостей, а опасности нам грозят немалые.
Следом за всадниками приблизилась и Анна. Сияет улыбкой, темно-красное платье для верховой езды, темно-красная шляпа с огромным пером, приколотым громадной рубиновой брошью.
— Vivat Anna! — кричит брат, заметил, как она одета. Она не смотрит на нас, глаза вглядываются в полутьму парадной залы — надеется, король выйдет встречать. Но его нет. Лицо даже не дрогнуло, продолжает улыбаться.
— Здорова? — спрашиваю я.
— Конечно, — отвечает весело. — А почему бы и нет?
Я киваю, говорю осторожно:
— И то правда.
Понятно, и об этом ребенке лучше не упоминать, не говоря уже о других умерших младенцах.
— Где король?
— На охоте.
Анна величественной походкой входит во дворец, слуги несутся открыть перед ней двери.
— Он знал, что я приезжаю? — бросает через плечо.
— Да, — отвечает Георг.
Кивает, идет в свои комнаты, захлопывает дверь.
— А где мои дамы?
— Одни охотятся с королем, — начинаю я. — А другие… — Не зная, как закончить фразу, добавляю уныло: — А другие не охотятся.
Она не глядит на меня, обращается только к брату:
— Объясни, будь любезен, что имеет в виду моя сестрица? Я знаю, ее французский и латынь оставляют желать лучшего, но теперь оказывается — она и английского не знает.
— Твои придворные дамы кудахчут вокруг Джейн Сеймур. — Брату ничего не остается, как только говорить правду. — Король дал ей бывшие покои секретаря Кромвеля, обедает с ней каждый день. У нее теперь свой маленький двор.
Анна переводит взгляд с брата на меня:
— Это правда?
— Да.
— Дал ей покои секретаря Кромвеля? Может пойти в ее комнату, никого об этом не оповещая?
— Да.
— Они любовники?
Я гляжу на Георга.
— Неизвестно, но спорю, что нет.
— Нет?
— Она, похоже, отказывается от предложений женатого мужчины. Гордится своей добродетельностью.
Анна подходит к окну, идет медленно, будто старается разгадать эту загадку — как такая новость отразится на ней.
— На что она надеется? Приманивает и отталкивает одновременно?
Мы не отвечаем, уж мы-то знаем, как это делается. Анна поворачивается, глаза словно у дикой кошки.
— Думает избавиться от меня? Совсем с ума сошла?
Мы молчим.
