Автор
Шаг в сторону, вытянуть шею — вот я вижу осужденного и священника, выходящих из Тауэра на лужайку. Палач уже готов, маска укрытая капюшоном. Здесь все кажется театральным фарсом, даже приближение к казни выглядит как придворное увеселение. Король смотрит, будто в трансе, отрешенно наблюдая за событиями....
План простой — пусть сначала увидит меня, по-домашнему устроившуюся в богато украшенной вышитыми гобеленами комнате, и тогда я поднимусь и поприветствую ее, такая взрослая и грациозная. Но стоило дверям распахнуться и ей войти, как меня охватила бурная радость, и с громким криком «Анна!» я бросилась ей навстречу, только юбки летели. И Анна — голова высоко поднята, выражение лица высокомерное, бросает хмурые взгляды по сторонам — вдруг перестала быть важной юной особой пятнадцати лет от роду и бросилась, распахнув объятья, ко мне.
— Ты выросла, — задыхаясь, проговорила она, крепко обхватив меня, прижавшись щекой к щеке.
— Это просто каблуки
ужасновысокие. — Я вдохнула такой знакомый аромат. Мыло, розовая вода на теплой коже, запах лаванды, пропитавший одежду.
— Ты как?
— Хорошо, а ты?
— Bien sur!
[4]А свадьба?
— Неплохо. Красивые платья.
— А он?
— Превосходно. Всегда с королем, тот ему благоволит.
— И ты это сделала?
— Сто лет назад.
— Больно было?
— Очень.
Она чуть отодвинулась, вглядываясь мне в лицо.
— Ну, не слишком больно, — поправилась я. — Он старается быть поласковей. Всегда дает мне вино. Но вообще-то просто ужасно.
Хмурый вид исчез, она хихикнула, в глазах светится смех.
— Почему ужасно?
— Он писает в ночной горшок, а мне все видно.
Она просто зашлась от смеха:
— Быть не может!
— Довольно, девочки. — Из-за спины Анны появился отец. — Мария, представь сестру королеве.
Я повернулась, повела Анну сквозь толпу придворных дам, туда, где, в кресле у камина, выпрямившись, сидела королева.
— Она строгая, — предупредила я Анну, — тут тебе не Франция.
Екатерина Арагонская
[5]пристально взглянула на Анну, меня охватил приступ страха — вдруг сестра понравится ей больше, чем я.
Анна присела перед королевой в безупречном французском реверансе и величаво, будто весь дворец принадлежит ей одной, подошла ближе. Чарующий, мелодичный голос, каждый жест — все напоминает о французском дворе. Я с удовольствием заметила — королева восприняла манеры Анны с явным холодком.
— Она ненавидит все французское. Будешь продолжать в том же духе — не сможешь остаться при ней.
Анна пожала плечами:
— Но это модно, нравится ей или нет. Как же мне себя вести?
— Может, по-испански, если уж непременно хочешь кого-то изображать?
Анна хихикнула:
— Носить такие чепцы? Ей словно крышу на голову нахлобучили!
— Ш-ш-ш, — сказала я с упреком. — Она достойная женщина. Лучшая королева в Европе.
