– Ты хоть представляешь, как я счастлив благодаря тебе?
– Да… я хорошо представляю. Потому что я счастлива благодаря тебе.
Парень пригоняет «R8».
– Крутая тачка, сэр, – бормочет он, протягивая мне ключи.
Я даю ему чаевые, и он распахивает перед Аной дверь.
Сворачиваю на Четвертую авеню, сияет солнце, моя девочка сидит рядом со мной, а из стереосистемы звучит хорошая музыка.
Я обгоняю «Ауди А3» и внезапно вспоминаю про искореженную машину Аны. Тут ловлю себя на том, что за последние несколько часов совсем не думал про Лейлу и ее безумные выходки. Ана – хорошее развлечение.
Она не только развлечение, Грей.
Пожалуй, мне надо купить ей что-нибудь еще.
Да. Что-то другое. Не «Ауди».
«Вольво».
Нет. У отца такая машина.
«БМВ».
Нет. Она есть у мамы.
– Мне нужно сделать крюк. Небольшой, – сообщаю я.
– Конечно.
Мы въезжаем на стоянку автосалона «Сааб». Ана удивляется.
– Мы должны купить тебе новый автомобиль, – сообщаю я.
– Не «Ауди»?
Нет. Я не куплю тебе машину, какую дарил всем моим сабам.
– Я подумал, что ты захочешь что-то другое.
– «Сааб»? – насмешливо спрашивает она.
– Да. «А 9–3». Пойдем.
– Какая у тебя тяга к заграничным машинам…
– Немцы и шведы делают самые безопасные в мире машины, Анастейша.
– Мне казалось, что ты уже заказал для меня «Ауди А3».
– Я могу отменить заказ. Пойдем. – Я выхожу из машины и открываю перед Аной дверцу. – За мной ведь подарок по случаю окончания учебы.
– Кристиан, ты зря это делаешь, не надо.
Даю ей понять, что я так хочу, и мы идем в демонстрационный зал, где нас с дежурной улыбкой встречает консультант.
– Я Трой Турнянски. Вы хотите купить «Сааб», сэр? С пробегом? – Он потирает руки, предчувствуя сделку.
– Новый, – заявляю я.
– Вы уже выбрали модель, сэр?
– «9–3 2.0Т Спорт Седан».
Ана устремляет на меня вопросительный взгляд.
Да. Я как раз собирался испробовать одну из этих моделей.
– Превосходный выбор, сэр.
– Какого цвета, Анастейша? – спрашиваю я.
– Э-э… черный? – Она пожимает плечами. – Но только не надо мне ничего, честное слово…
– Черный цвет плохо виден в темноте.
– У тебя ведь черная машина.
Сейчас речь не обо мне. Я строго смотрю на нее.
– Тогда желтый, канареечно-желтый, – говорит она и откидывает волосы за плечо – похоже, раздраженно.
Я хмурю брови.
– А ты сам как хочешь? Чтобы я какой выбрала цвет? – Она скрещивает руки на груди.
– Серебристый или белый.
– Тогда серебристый, – говорит она, но добавляет, что ее устроила бы «Ауди».
Турнянски чувствует, что сделка уплывает из рук.
– Может, вы хотите конвертибль? С откидным верхом, мэм? – предлагает он.
У Аны загораются глаза, и Турнянски потирает руки."
"– Конвертибль? – спрашиваю я, подняв брови.