И они… как-то замедляются, что ли. Вспыхивает факел, и они совсем тормозятся, тупо уставившись на огонь. Сергей Федорович становится рядом, держа факел, что мы с ним соорудили из тряпок, пропитанных краской и ацетоном и швабы, как знаменосец знамя. Упыри замерли… но снизу тянутся еще — почему то. На первом их очень много.
— Нет, так, робяты, дело не пойдет! Подержи-ка! — он сует мне в левую факел — Ща мы вам расширим кульпрограмму, нечего в очереди толпиться, как при ненавистном тоталитарном режиме!
Ага, вот он что там мудрил, пока я швабру тряпками обматывал! На свет Божий появляется литровая пузатая бутыль из-под легендарного «Ройяля», в которой плещется какая-то муть, а к ней примотан воняющий растворителем жгут. Коктейль Молотова, ешкин кот! Чиркает зажигалка, жгут вспыхивает, и бутылка летит через перила, на нижний пролет — слышен звон стекла, и тут же там вспыхивает яркое пламя. И часть мертвяков, и вправду — разворачивается туда! Сработало!
— Времени пара минут! Быстрее! — торопит Сергей Федорович.
Тех, что пялились на наш факел, зарубил — а потом оказалось, что на площадке больше никого — все спустились ниже, смотреть на огонь. Ну, дальше все обговорено — скинули сумки к стене, по ним Сергей Федорович лезет в окно, осматривается, тут же добегает и повозившись с карабинами, распахивает решетку на бункере шушвагена — как это сделать я ему объяснил еще наверху. Теперь он снаружи, и женщины начинают выпихивать в окно детей, а он их там принимает. Долго, Господи, как долго! Огонь внизу тускнеет, языки и отсветы пламени все меньше… Быстрее, быстрее, мать вашу так! Вот уже сами женщины полезли. Последняя. Забираю у нее обрез, показываю на сумки
— Без них забраться сможете?
— Тогда подавайте их наружу, а потом сами… И скорее!
Я уже стою между окном и лестницей… где огонь догорел, и упыри начинают поворачиваться.
Факел-швабра летит им под ноги, они тупо пялятся… Но и там огонь почти погас… Ну, скорее!
Так, теперь моя очередь… шашку в ножны, потом отмыть не забыть бы…обрез за пояс… Эх, полез…
Огонь догорел. Я даже не увидел, я как-то почувствовал это. Словно что-то страшное придвинулось ближе. Я обернулся, и совершенно зря. Ничего нового для себя я там не увидел — те же мертвые глаза, желающие меня сожрать. Идущие ко мне. Ничего интересного. Скука какая.
А вот нога сорвалась, и секунду я потерял. Рыпнулся, подтянулся, еще… руки снаружи подхватили меня, а в ногу сзади тоже что-то вцепилось. От страха заорал неразборчиво-матерно, отчего мои помошники выдернули меня, как гнилой зуб.
И одновременно со мной — вцепившегося мне в ногу упыря, тянущего ко мне свою морду. Не, сегодня ресторан закрыт, переучет… Обрез грохнул, и мертвяк, отцепившись, провалился внутрь. Все.