Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
Ежели мальчишка и впрямь Сатана, или Князь Тьмы, или антихрист, на кой юн приволокся к Натану? Это чего ж, испытание? Или наказание?"
"— Чего ты ко мне прицепился, дух? Я убил того паренька в честном бою, на войне. Жалко малого, да ведь война — она война и есть. Либо я его, либо он меня. А с дьяволом я сроду не якшался, слышь ты?
Садо опять улыбнулся.
— Всегда приятно встретить человека твердых убеждений, — негромко заметил он.
— Может, ты знаешь, кто перелезет в другую лодку?
— В общих чертах.
— Угу. Тут, значит, и белому свету конец?
— Не обязательно.
— Выходит, это ты назначаешь, когда нам хана, в субботу или в воскресенье?
— Нет, у меня времени больше.
Мёрфи встал и потянулся с наглым высокомерием, какое лишь кот способен продемонстрировать Сатане. Он вылизал лапу и повернул морду к Садо.
— Ах вот что это за испытание? Наиглавнейшее? На кону светопреставление?
— Он говорящий. — Натан почувствовал необходимость объясниться. Это его дом и (пока еще) его жизнь, и свести себя с ума он нипочем не даст.
— Как все кошки. Он их такими создал.
— Он?
Садо ткнул пальцем вверх и одними губами выговорил «Бог».
— Значит, ты его тоже боишься?
Садо глумливо ухмыльнулся.
— Он вышвырнул меня из царствия небесного. Посмотри, где я приземлился. В этой выгребной яме! И все равно никак не избавлюсь от Него. Он пристроил меня к работе и здесь, среди вас, низших форм жизни…
Натан хмыкнул, борясь с настойчивым желанием сотворить крестное знамение.
— Не стесняйся, перекрестись.
— Нет.
— Если ты не веришь в Него, как ты можешь верить в меня?
— Кто сказал, что я не верю в Бога? — рассвирепел Натан. — А ты вот он, туточки. Но ежели ты ищешь праведника, лучше ступай своей дорогой.
— Я ищу человека не праведного, — возразил Садо, — а интересного.
Натан ощутил перегрузку: пришлось резко заложить вираж, чтобы не угодить под восходящие воздушные волны, поднятые артиллерийским огнем.
И уставился на свои руки — молодые, без старческих пятен.
