Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
— Считать надо всех, — ответил человек. Стук колес затих вдали, осталось только море. — Денис.
— Петр, — ответил начальник станции. Протянул руку — так же машинально, вяло. Денис пожал его ладонь — крепко, уверенно. — О, да вы замерзли совсем… — в голосе Петра появились хоть какие-то эмоции. — Пойдемте, я вас чаем напою."
"Человек кивнул и пошел за ним к зданию вокзала — маленькому, одноэтажному, из красного кирпича, крытому черепицей.
Они пили чай в кабинете — обветшалом, холодном. В углу пылились старые красные знамена с золотыми письменами, награды за какие-то победы в каких-то трудовых соревнованиях еще в прошлом веке.
— Работает? — глотая сладкий горячий чай, спросил Денис.
— Шутите, — Петр даже не улыбнулся. — Но положено. Телефон никто не отменял.
— Электричество в городе есть? — продолжал расспрашивать Денис.
— В больнице генератор. Солярку по чуть-чуть привозят, — осторожно сказал начальник станции. — У рыбаков ветряк… старый…
— Чем живете-то?
— Как все, — без обиды ответил Петр.
— Соленой?
— Свежей. Травой перекладываем мокрой… водорослями… день терпит.
— Что еще?
Начальник станции помялся.
— Да, в общем, и ничего. Работы нет. Зря вы тут сошли.
— Мне работа всегда найдется, — ответил Денис. Налил себе еще чаю из пузатого никелированного чайника. Тот был единственным чистым и ухоженным предметом в кабинете.
— Сахару, жаль, не осталось… — словно читая его мысли, озабоченно сказал Петр. — Сахару всегда не хватает…
— Я пью несладкий.
Начальник станции поднял на него усталый, молящий взгляд:
— Уезжали бы вы… Вот товарняк днем пойдет — я вас и посажу. Могу с машинистом поговорить, вас в кабину пустят, доедете как…
Он не успел объяснить «как» — дверь стукнула, в кабинет кто-то вошел.
— Ну вот… — прошептал одними губами Петр, вставая.
В дверях стоял юноша — тонкий, черноволосый, с нахальными живыми глазами, ярко-красными, будто накрашенными, губами. На нем была черная кожаная куртка с блестящими серебристыми нашивками-заклепками, черные кожаные штаны, обтягивающие жилистые ноги. В опущенной левой руке юноша держал пистолет-пулемет — небрежно, с мальчишеским вызовом.
— Кто такой? — спросил юноша.
— Проезжий, — часто моргая, сказал начальник станции.
