В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Лала неловко соскальзывает рукой с моего потного бедра и жалобно всхлипывает:
– Нет! Стоп. Я не хочу. Пожалуйста, я не хочу, Назар! Можно, я не буду?
Вышибает из меня дух напрочь. Пока я судорожно пытаюсь вернуть себе самообладание, лялька вскакивает и убегает в самый дальний угол, скрестив на груди руки. Дрожит как осиновый лист!
– Антон, выйди, – рявкаю я, испытывая облегчение, от которого, сука, подкашиваются колени. К счастью, Дубине хватает мозгов, чтобы все понять правильно и сделать, как просят. Поднимаюсь.
Я мужик. Я кремень, блядь.
– Что не так?
Боже мой, как обиженно лялька поджимает свои обалденные губы!
– Все? – это она у меня спрашивает. И голос такой растерянный. И зубы стучат… – Все не так. Вообще все. Вкус, запах. Руки… Как целует, как трогает. П-прости. – И слезы с ресниц капают, как в слоу мо.
– Господи, да за что? Лялька… Что ж ты за дурочка такая?
– П-просто он…
– Что?
– Не ты.
– А сразу не сказала почему? Лялька… Ну, я ж тебя как взрослую просил. Сказать!
Я мужик. Я кремень. А то, что ноги от облегчения подкашиваются, это что? Так, фигня. Пройдет. Блядь. Мне бы к стеночке. Или опереться на что.
– Назар!
– Не реви! – кое-как одергиваю ее платье. Поднимаю с пола футболку и натягиваю на себя.
«Он – не ты». Так она сказала. «Он – не ты». Это значит, что…
– Наверное, мне нужно извиниться перед Антоном.
– Забей! – ну вот.
Ширинку и ремень застегиваю на ходу. В гардеробе нахожу наши вещи. Помогаю Лале одеться. За счет чего только держусь, хер знает. Но ломает меня – трындец. Как-то спускаемся. Как-то доходим до машины. Как-то усаживаю ее и защелкиваю пряжку ремня. А потом отступаю в темноту, обхватываю голову руками и медленно оседаю на корточки.
Это что за пиздец… Это что за пиздец сейчас чуть с нами не случился?
Я кремень, да?
Хер там.
Как сквозь вату до меня доносятся звуки города. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.
– Назар…
– Вернись в машину, Лала.
– Назар… – пальцы на моем ежике.
– Холодно, лялька. Давай, дуй… Я сейчас тоже…
Из груди вырываются клубы пара и какой-то странный нечеловеческий хрип.
– Не пойду! Я больше никогда… никуда без тебя не пойду.
Я заваливаюсь на задницу.
