В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Назар усмехается, но целует. Я медленно отступаю к столу, тяну его за край выбившейся из брюк рубашки.
– М-м-м… Ты же ударилась.
Ага. Еще как. А еще вспотела. И мне бы не мешало помыться, но… Я так его хочу! Боже, мне просто нужно его пометить. Прямо сейчас. Закусив губу, снимаю спортивный топ. Грудь подпрыгивает. Назар глухо стонет. Ведет по моей щеке пальцами, а я ловлю их ртом.
– Повтори еще…
– Что?
– Повтори, что ты там сказала.
Мне даже не надо уточнять, что он имеет в виду.
– Любимый… Ты мой любимый.
У него аж глаза подкатываются.
– Лялька, черт… У меня с собой нет резинок, – шепчет мне между лопаток.
– В первый раз, что ли? – усмехаюсь я и, заводя за спину руку, с удовольствием выпускаю коготки. Задница у моего мужа просто великолепная. Всю её располосую! Всю. – Ой, а ты запер дверь?"
"– Нет, конечно, – рычит, погружаясь в меня толчком. Низ живота пронзает молнией. Осознание того, что нас вот так могут застукать, обостряет эмоции донельзя. Но мне больше не стыдно за то, что я чувствую. Спасибо мужу. После той истории с Антоном он настоял на разговоре, который на многое мне открыл глаза.
Осознание запретности происходящего заводило особенно потому, что оно как будто еще сильнее спаивало нас с Назаром и укрепляло возникшее между нами доверие. К тому же, не буду скрывать, мне не чуждо тщеславие. Мысль о том, что Антон, возможно, жалеет, что я принадлежу его другу, меня будоражила.
