В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
– Правда?
– Переписываемся…
Растираю пальцами напряженную точку между бровей. Записи, доказывающие его невиновность, Назар скинул мне в тот же день. Не буду описывать, чего мне стоило просмотреть эту нарезку. Отмечу только, что легче от просмотра мне совершенно точно не стало. Так я хотя бы понимала, почему мы должны расстаться. Происходящее же теперь напоминает какую-то бессмысленную фантасмагорию. Я не знаю, как жить с мыслью, что мы разрушили все на пустом месте. Мне нереально больно осознавать, что мы могли бы избежать этого ужаса, стоило лишь подождать.
Оборвав свернувший не туда поток мыслей, принимаюсь за круассан.
– И что он пишет?
– Разное. Рассказывает о том, как у него дела на работе. Или тупо скидывает мне треки из своего плейлиста.
– А помириться пытается?
Киваю и прячусь за чашкой чая."
"– Так, может, ты бы его простила, Лал? Сама говоришь, что никакой измены не было.
– Ты не понимаешь, как мне было больно.
– Ой ли? – Афина грустнеет и иронично приподнимает бровь.
Окей. Ладно. Я сморозила глупость. Мой идиот-братец, припертый к стенке отцом, в свое время вообще на другой женился. Все же Афина намного мудрее меня, не думаю, что я бы нашла в себе силы простить такое. А она ничего. Даже на моего отца – источник всех их с Маратом бед, зла не держит. Наверное, если умеешь прощать, жить гораздо проще. А впрочем, в моей ситуации разве в прощении дело? Нет.
– Он взял меня против воли, – впиваюсь ногтями в запястья. – Когда я сказала, что от него ухожу, он меня… – Боже! Что я, мать его, делаю?! – Афина, только я тебя умоляю, не говори Марату. Понимаю, это звучит ужасно, но все было не так плохо. Назар старался быть нежным и...
– Ты сейчас пытаешься выгородить насильника?! Я ничего не путаю?
Прячу лицо в ладонях. Не надо было мне с ней делиться. Просто это так тяжело носить в себе.
– Нет. Не пытаюсь. Просто не хочу, чтобы ты думала о нем хуже, чем есть. Там и моей вины – море.
Поскольку невестка продолжает сверлить меня злым, недоверчивым взглядом, приходится сознаться во всем.
– Он правда тебя не бил?
– Нет. Назар… Он как будто помешался, понимаешь? Я же была только его девочкой.
Афина берет на руки сына, чтобы успокоиться.
