В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
Я где-то читала, что к заключенным в тюрьмах применяются пытки светом. Палачи просто не выключают его. Сутки, вторые, третьи… И это медленно сводит с ума.
Дрожащими руками поправляю бриллиантовую заколку в прическе.
– Мам? Ну, ты чего? Все нормально.
– Тебе никогда не удавалось меня обманывать, Лала. Никогда. Я чувствую, что все не так, как вы говорите. Ты же не хочешь этой свадьбы, девочка. Я чувствую, что не хочешь!
В красивых глазах матери сверкают слезы. Я очень хорошо осознаю, кто стал их причиной. И осознание того, что я сделала несчастными самых близких, давит на грудь гораздо сильнее плотно зашнурованного корсета.
Буквально вчера я подслушала такой разговор:
– Это ты подал пример сестре! – говорит отец.
– О, теперь уже и я виноват.
– Не разведись ты, не женись на Афине, Лале бы и в голову не пришло, что можно нарушить наши традиции!
– Вот как? Я думал, ты принял мою жену.
– Я принял!
– Да я вижу, – не без горечи замечает Марат. – Знаешь, мы лучше поедем домой.
– Я вас не гоню! Афина чудесная, просто… Да что происходит-то?!
– Лучше нам взять паузу, отец. Не то мы наговорим друг другу то, чего никогда не сможем простить.
– Марат! – сипит в отчаянии папа.
– Если что – звони. Мы с Афиной на связи.
Я трусливо шарахаюсь в сторону и прячусь за шторкой, умоляя небо, чтобы брат меня не заметил. Мне так стыдно, что я все испортила! Я понятия не имею, как это исправить. Извиниться? Глупости. Слова здесь не помогут. Все, что мои родители строили столько лет, все, на чем наша семья основывалась, рушится на глазах. Словно какая-то лютая хтонь сносит все, что нам было дорого, и, оторвавшись друг от друга, мы разлетаемся кто куда.
Смаргиваю застывшую перед глазами картинку. Ресницы тяжелые от туши.
– Очень-очень хочу, мам, – вру безбожно. – И твои слова меня очень расстраивают. Я знаю, что повела себя не лучшим образом, но…
– Это сейчас неважно совсем! Как ты не понимаешь? Для нас с отцом главное – твое счастье!
Не реветь! Не реветь, блин.
