Наконец, рёв в ушах затих, и она услышала низкий смешок Вэнса и мурлыканье Галена от удовлетворения.
Пока она лежала, безвольная и задыхающаяся, Вэнс освободил её ноги. Прежде чем она смогла двинуться, он взял ее на руки. Гален сложил огромное одеяло. Сдвинув два высоких барных стула вместе, он положил на них толстую, пушистую «подушку».
Вэнс уложил её животом вниз на стулья.
— Так не болит живот?
Здесь мягче, чем на перьевом матрасе.
Когда ступнями она коснулась пола, Вэнс, согнув ее левую ногу, обвязал, соединив вместе, бедро и голень, фиксируя колено в согнутом положении.
— Нельзя опираться на эту ногу, помнишь?
Точно. С предвкушающей дрожью она осознала, что это сделало её только беспомощнее.
Положив руки под себя, она слегка приподняла голову и плечи.
— Я хочу твой ротик, зверушка.
Стоя перед ней, Гален расстегнул джинсы, и его член вырвался наружу. Как и всё остальное тело, он был идеальной формы — красивым, со сливовидной головкой.
Ох, она хотела этого — всё в ней желало удовлетворить его. Услышать то, как его голос становится глубже и напевнее, если она сделает что-то, чтобы угодить ему.
Она втянула его мускусный запах, облизнула губы и раскрыла их, чтобы позволить ему направить себя в её рот. Бархатистая кожа была натянута словно на сталь.
— Приступай к работе, Салли.
Он убрал волосы с её лица, зажимая пряди в руке, чтобы управлять её движениями. Чувство контроля и беспомощности скрутило Салли изнутри, усиливая жажду.
Она с чувством обрабатывала его, лизала и сосала, получая удовольствие от возможности слышать благодарное бормотание, которое он издавал.
— Ты также хороша в этом, как я слышал, — сказал он, заставляя её губы растянуться вокруг его твёрдости.
Она почувствовала, как её ноги развели в стороны, и между ними оказались мускулистые бёдра. Большая рука Вэнса попробовала её влажность, и что-то прижалось к её входу… чрезвычайно толстый член. Слишком большой. Но она была настолько расслабленной и скользкой, что, несмотря на размер Вэнса, он смог войти.
Не просто. По ее телу прошла волна дрожи, пока его ствол растягивал её, вызывая посторгазменные искры. Он не медлил, проталкиваясь, как бульдозер, пока не оказался глубоко внутри неё, и его пах прижался к ее ягодицам.
Боже, она чувствовала себя наполненной, сверху и снизу. Использованной. Захваченной. Контролируемой.
Она хотела этого. Хотела их.
