У меня есть травянисто-зеленый колумбийский изумруд размером десять карат. Вам нужен такой?
– Возможно, – осторожно ответил исполнительный директор. – Может, вы заедете ко мне, чтобы я на него посмотрел?
– Нет, scusi,[57] сейчас я очень занята. Мы готовим вечер в посольстве в честь моего мужа. Давайте договоримся на следующую неделю.
Следующая неделя – это слишком поздно!
– В таком случае, может, я к вам заеду? – Хэлстон изо всех сил старался, чтобы она не заметила его нетерпения. – Могу приехать прямо сейчас.
– Ma, no. Sono occupata stomani.[58] Я хотела пойти по магазинам.
– Где вы остановились, графиня?
– В «Савое».
– Я могу быть у вас через пятнадцать минут. Через десять! – Его голос предательски дрогнул.
– Molto bene.[59] Как ваша фамилия?
– Хэлстон. Грегори Хэлстон.
– Номер ventisei – двадцать шесть.
Такси тащилось бесконечно долго, и всю дорогу Хэлстон то воспарял на вершины надежды, то падал в преисподнюю отчаяния. Если изумруд в самом деле подобен первому, он разбогатеет, как и не мечтал. Блондинка сказала, что ее муж готов заплатить четыреста тысяч долларов. Триста тысяч чистой прибыли! Он купит себе виллу на Ривьере, и, наверное, останется на морской катер. А с виллой и судном у него будет столько красивых юношей, сколько он пожелает.
И хотя Хэлстон считал себя атеистом, проходя по коридору в «Савое», все время молился:
– Господи, сделай так, чтобы этот изумруд был похож на тот первый и устроил Пи-Джея Бенеке!
Перед дверью номера двадцать шесть он остановился, чтобы овладеть собой, глубоко вздохнул и постучал. Ответа не последовало.
«Боже мой! – подумал Хэлстон. – Она ушла! Она не дождалась меня! Пошла по магазинам. И теперь…»
Дверь отворилась. Перед ним стояла изящная женщина лет пятидесяти, с темными глазами, изрезанным морщинами лицом и тронутыми сединой черными волосами. У нее был мягкий голос со знакомыми итальянскими интонациями.
– Sм?
– Я – Г-грегори Хэлстон. Вы мне з-звонили. – От нервного напряжения он начал заикаться.
– Ах да. Я – графиня Марисса. Заходите, синьор, per favore.
– Спасибо. – Он переступил порог. Чтобы ноги не дрожали, ему пришлось плотно сдвинуть колени. «Так где изумруд?» – чуть не выпалил он. Но Хэлстон понимал: нельзя проявлять слишком большую заинтересованность – будет легче торговаться, если камень окажется подходящим. В конце концов, это он – эксперт, а она – дилетантка.
– Пожалуйста, садиться.
Хэлстон сел.
– Scusi. Non parlo molto bene inglese. Извините. Плохо говорить по-английски.
– Что вы! Вы говорите очаровательно!
– Grazie. Спасибо. Может, выпьете чаю? Или кофе?
– Нет, благодарю вас, графиня. – Хэлстон почувствовал спазм в желудке. Не слишком ли рано заговаривать о деле? Но он не мог ждать ни секунды. – Так как насчет изумруда?..
– Ах да… – подхватила итальянка.