Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
– Джеф, что тебе дать: сладкую булочку? Кофе?
– Нет, спасибо.
«Это их последний завтрак в жизни», – подумал Дэниел Купер.
– Знаешь, что меня больше всего радует? Наше предстоящее плавание на барже.
– У нас такой большой день, а ты говоришь о какой-то барже. Почему?
– Потому что мы там будем вдвоем. Думаешь, я сумасшедшая?
– Конечно. Но ты моя сумасшедшая.
– Поцелуй.
Раздался звук поцелуя.
«Хоть бы она немного разволновалась, – расстроился Купер. – Я хочу, чтобы она понервничала».
– Джеф, мне даже жалко уезжать отсюда.
– Посмотри на это с другой стороны. Здешний опыт нас нисколько не обеднил.
– Ты прав, – рассмеялась Трейси.
В девять часов они все еще трепались.
– Пора бы им начинать готовиться, – забеспокоился Купер. – Покончить с последними деталями. Что там с этим Монти? Где они встречаются?
Джеф тем временем говорил:
– Консьержем придется заняться тебе. И выписаться из гостиницы тоже. У меня много дел.
– Не возражаю. Консьерж здесь милашка. Почему у нас в Штатах нет консьержей?
– Это европейская традиция.
– Нет.
– Во Франции, в 1627 году король Гуго построил в Париже тюрьму и назначил распоряжаться ею знатного человека. Он присвоил ему титул comte des cierges или concierge, то есть граф свечей. Тот получал два фунта и пепел из королевского камина. Впоследствии каждый, кто отвечал за тюрьму или замок, именовался консьержем. Потом такую должность ввели в гостиницах.
«О чем, черт возьми, они болтают? – недоумевал Купер. – Уже половина десятого.
Незнакомый женский голос:
– Goede morgen, mevrouw, mijnheer.[136]
Голос Джефа:
– А я здесь не встретил ни одной симпатичной консьержки.
Озадаченный женский голос:
– Ik begrijp het niet.
Голос Трейси:
– Ни минуты не сомневаюсь, если бы такие были, мимо тебя не проскочили бы.
– Дьявольщина! Что там происходит? – Купер вскочил.
Полицейские ошарашенно переглядывались.
– Горничная звонит экономке. Она говорит, что ничего не понимает: слышит голоса, но никого нет.
– Что?! – Купер бросился к двери, слетел по лестнице и через несколько секунд вместе с детективами ворвался в номер Трейси. Кроме смущенной горничной, там никого не оказалось. На стоявшем перед диваном кофейном столике работал магнитофон.
Голос Джефа:
– Пожалуй, я передумал насчет кофе. Он еще горячий?
Голос Трейси:
– Угу.
Купер и детективы не верили собственным глазам.
– Н-ничего не понимаю, – запинаясь, пробормотал один из полицейских.
