Автор
Итни окинула взглядом спальню и убедилась, что комната, где прожила тридцать лет, теперь чиста и аккуратна. Выдвинув ящик комода, она осторожно держала в руках пистолет - черный и холодный, как ночь. В трубку загудело, затем раздался ее дочь Трейси: "Алло?"
Вот если бы Чарлз так считал!
– Завтра мы с женой пойдем на похороны миссис Дорис.
– Спасибо, Отто.
«Завтра похоронят нас обеих», – горько подумала Трейси.
Ночью она не сомкнула глаз. Ворочалась на узкой тюремной койке и смотрела в потолок. И в уме вновь и вновь прокручивала разговор с Чарлзом. Он даже не дал ей шанса что-либо объяснить.
Надо подумать о ребенке. Трейси случалось читать о женщинах, которые рожали в тюрьмах. Но это было настолько далеко от ее жизни, что все они казались ей людьми с иной планеты.
Трейси расплакалась.
В пять утра в камеру Трейси в сопровождении надзирательницы вошел мужчина-охранник:
– Трейси Уитни?
– Да. – Она сама удивилась тому, как странно прозвучал ее голос.
– По постановлению уголовного суда штата Луизина вас надлежит препроводить в женское исправительное заведение Южной Луизианы. Пошли, крошка.
Пока Трейси вели по коридору, из соседних камер донеслось несколько выкриков:
– Счастливого пути, дорогуша!
– Скажи мне, где ты припрятала ту мазню, а деньги мы с тобой поделим пополам!
– Если попадешь в «большой дом», спроси Эрнестину Литтлчеп. Она позаботится о тебе!
Трейси прошла мимо телефона, по которому разговаривала с Чарлзом. Прощай, Чарлз!
Во дворе ее поджидал желтый тюремный автобус с зарешеченными окнами.
Поездка тянулась бесконечно долго.
Трейси снова была девочкой с матерью и отцом на берегу океана. Отец на плечах вносил ее на глубину, а когда она вскрикивала, выговаривал: «Ты не маленькая!», и опускал в холодную воду.
